— А ты чего дуешь, ведь не горячий, на лавке стоял.
Та очнулась.
— О, чего я наделала! Я горячого-то киселя наелась, да вот и обдристалась.
А зять рукомойник ищет. Шарил, шарил, рукомойник найти не смог. Нашел под лавкой горшок с белилами. Руки-то затолкал в горшок, а вытащить не может. А теща нагнулась, заворотила расшеперку, руки моет, затем наклонилась, вытирает жопу, а он хряп по горбу горшком, она упала. Легли спать, стонет. Утром встают, она встать не может.
— Ты чего мама, захворала?
— А я ночью упала, ушиблась.
В одном селе жила старушка с сыном. Работать она не могла. Работал один сын, которому исполнилось семнадцать лет. Старушка просила его жениться. Сын надумал свататься. Сосватали невесту, поехали венчаться, обвенчались, с поездом приехали домой. Девки с песнями встретили, мужчины кричали «ура». Бабам за песни, мужикам за «ура» жених рассчитался деньгами. Народ и ушел. Гостям стало свободно. Вот они поплясали, поплясали и повели жениха с невестой спать в сени. Когда клали молодых спать, мать говорит:
— Сынок, ищи в шерсти.
Сын не понял. Раз он видел, что мать несла корзину с шерстью на чердак дома, думал, что в этой корзине искать. Молодой идет на чердак, нашел корзину и давай в этой корзине в шерсти искать. Невеста вертелась, вертелась одна, а жениха все нет. Пошла и разбудила мать:
— Вася ушел на чердак.
Мать и побежала.
— Вася, что ты ищешь? Ты ищи у невесты между ног в шести.
— А я, маменька, не понял.
Обратно лег к жене. Лег и не знает, что делать. Невеста матери жалуется на другой день:
— Не подколдовали ли нам?
Мать была догадлива. Вот побежала она к шептунье, позвала домой, истопила баню, позвала туда жениха и невесту. Шептунья у невесты спрашивает:
— Что он с тобой?
— Ничего не делал.
Невесту отправила домой. Осталась с женихом вдвоем. Легла на полок, подняла ноги в потолок и велела лечь ему на верх.
— Вот когда ты ляжешь на полок, так делай. Показала ему. Вася понял, в чем дело. Ушли с бани домой. На следующую ночь Вася сделал, как показала шептунья. Молодые встают утром, мать спрашивает:
— Ну, как?
— Все хорошо.
Вася обучился. Год прошел, у них родился сын.
Красивая девушка ни за что не хотела выходить замуж. Понравилась она одному парню. Чтобы узнать причину отказа женихам, парень нарядился монашкой и, когда девица была дома одна, пришел и попросился ночевать. Пустила. Стелит для монашки другую постель.
— Да не надо отдельно, не беспокойся, поспим вместе, — говорит мнимая монашка.
Легли. Парень и спрашивает:
— Что ты замуж не идешь?
— Да вот у меня на лобке бородавка, стыдно.
— Покажи.
И щупает рукой.
— Ну, это ничего, с такой бородавкой замуж можно. Вот мне уж никак нельзя. Посмотри-ко…
Девица щупает, а у парня встал, и девица восклицает сочувственно:
— Да, у тебя большая.
— Я потому и в монашки пошла, уж замуж мне никак нельзя.
Утром монашка уходит. Через день парень посылает сватов и сам идет с ними.
Девица отказывает.
— Согласись, — уговаривает парень, — я ведь знаю, почему не идешь.
— А почему?
— У тебя на лобке бородавка. Я видел. Это ведь я позавчера был у тебя монашкой. Сотрем. Такую бородавку я не раз излечивал.
Девица согласилась.
Солдат возвращался домой; пришел в барское селение. Барыня приказала никого не пускать в селение к ночи: к ней поп ездил в гости. Так чтобы не видели. Солдат попросился на ночь, его не пустили; видит — топленая баня, зашел в баню, лег под полок.
Пришел в баню поп, спичку-свечку зажег, сам ходит по бане, пальцем щелкает:
— Как долго нет!..
Приезжает барыня, навезла всякой водки, закусок; стали пить, есть, захмелели, разохотились, батюшка говорит:
— Сегодня ночь наша, будем с тобой по-разному делать. Как бы нам с тобой развлечься? Я бы хотел позабавиться сзади!
— Что ж и так, можно.
Барыня встала к порогу раком, а батюшка стал по бане ходить, штуку свою вынул. Подошел к заду и долго примерял свой елдак, чтоб наяривать. Барыня и говорит:
— Кирасиры, поспевай, кирасиры, поспевай!
А поп говорит:
— Гренадеры, подпирай, гренадеры, подпирай! Солдат не вытерпел и говорит:
— Армия, наступай!
Поп через барыню — да из бани. Барыня следом, только пятки сверкали, но сверкали не только они.
Жил-был Наум, — ему работа не шла на ум, — решил своего барина обокрасть. Попадается ему товарищ.
— Здравствуй, брат!
— Здравствуй.
— Ты куда идешь?
— А я Наум, мне работа нейдет на ум, иду своего барина обокрасть.
— А я Антон, давно об том! Пойдем вдвоем.
— Ну, пойдем.
Пошли попадается третий товарищ. Сошлись, поздоровались.
— Куда, ребята?
— Я Наум, мне работа не идет на ум, иду своего барина обокрасть.
— А я Антон, давно об том.
— А я Влас, давно ищу вас.
