— Как? — удивилась его вопросом Кайа.
— Ну… как все остальные. Ходить на ярмарки, развлекаться, есть достойную пищу…
— Приятно чувствовать себя частью большого, сплочённого народа. Не прятаться… — задумчиво протянула Кайа. — Но ничто не заменит мне моей свободы, если ты об этом. Я не смогла бы так жить. Мне непривычно чувствовать на себе чужие взгляды. Я привыкла делать то, что хочу, не боясь того, что кто-то на меня за это косо посмотрит. Но в таком тесном людском мире косые взгляды неизбежны.
Кайа замолчала, почувствовав на себе пристальный взгляд Эльтаира.
— Прости, что заставил тебя сюда придти, — пробурчал себе под нос тот.
— А?
— Ну, я знаю, тебе неловко находиться в обществе других людей. Наверное, из-за меня тебе очень неудобно.
— Не извиняйся. Ты ж не ради меня сюда пришёл. Тебе надо было зелья купить, и ты это сделал. Ну вот и всё.
Эльтаир внимательно и долго посмотрел на неё.
— Ну да… — слабо улыбнулся он. — Я ведь… последние деньги так бы не потратил…
— Последние? — вздрогнула Кайа.
— Не бойся, Кайа. Всё хорошо. Нам ещё хватит…
— То есть как это? Ты потратил последние деньги на какой-то ширпотреб?
— Ну, мне неловко было казаться перед другими людьми жмотом…
Кайа строго проводила Эльтаира долгим взглядом, и он слабо улыбнулся, словно сам себя пытаясь успокоить.
— Вот потому я и не люблю мир людей, — прошипела она. — Из-за того, что ты всё время боишься показаться! И вообще, нам пора возвращаться домой!
Эльтаир устало кивнул и, подняв со стула все свои склянки, первым вышел из ресторана.
«Мир людей полон лжи, — снова пронеслось в голове у Кайи. — Пора свыкнуться с этим. Чтобы после не разочароваться в людях ещё раз.»
Мярион. Дворец Верслибр.
Марта тяжело вздохнула и ещё раз прошлась языком по пушистому боку. На её шёрстке всё ещё чувствовался солоноватый запах крови, но ранка уже подёрнулась твёрдой коркой. Поморщившись от боли, Марта попробовала повести плечом и поняла, что, похоже, саднить царапина будет ещё долго. Скосив глаза, она исподлобья посмотрела на Ночку, нетерпеливо ожидающую её за косяком тяжёлой дубовой двери. Хвост надзирательницы нервно подрагивал от какой-то вечно преследовавшей её спешки скорее завершить начатое, и время от времени Ночка громко фыркала, словно специально намекая Марте поторопиться.
«Надо уходить отсюда, — в который раз пронеслось в голове Марты. — Уходить. Или я проведу остаток жизни так, под надзором новых неприятелей.»
Последний раз лизнув саднящую царапину, Марта поднялась на лапки и зашагала к двери. Ночка тут же обернулась на звук её шагов, сердито сверкнула глазами и кивнула ей головой на коридор, призывая идти в ту сторону.
— Не завернём ли мы к моему братцу, а? — хмыкнула она. — Давненько я к нему не наведывалась.
— Помнится, мы заходили к Вашему брату вчера после ужина, — отозволась Марта. — Или Вы боитесь разлуки с единственным оставшимся родственником в свете недавних событий?
Загривок Ночки мигом встал дыбом, и она, оскалив зубы, обернулась к обидчице:
— Не смей даже думать, что я не понимаю твоих намёков! — прошипела она. — Поттер умер из-за таких, как ты, змеюка! Из-за таких, как ты, эти пустоголовые свободолюбивые идейки захватили умы нашего народа!
— Что ж, простите уж, что демократия мне больше по душе, чем диктатура, — парировала Марта. — Такой уж я уродилась. Пустоголовой и свободолюбивой.
Ночка смерила её таким взглядом, будто хотела прожечь насквозь своим пылающим взором:
— Ты верно одержима, раз тебе, дитю праведной земли Короткомордых, не понятны такие простые истины, — прорычала она. — Власть народа, говоришь? Далеко бы мы ушли без надзора нашей великой Фриции! Каждому котёночку нашей земли известно — нет большего счастья честному народу, как подчинятся её святому указу!
— Её указ лишает нас свободы. Свободы собственного выбора. Собственного решения. Мне искрене жаль тебя, Ночка. И искренне жаль таких же, как ты. Вы сами не знаете, в какую пропасть своими же лапами идёте. А когда захотите выбраться из этой дыры, лестницы наверх уже… нет, не будет.
На этот раз Ночка, похоже, не нашла, что возразить. На миг в глазах её промелькнул странный блеск, и в голове Марты проскользнула мысль, что, может быть, в сознании этой кошки забрезжило слабое сомнение в правильности высказанных ею идей, но Ночка тут же гневно хлестнула себя хвостом по бокам и буркнула:
— Право, тебе, Марта, уже не помочь. Идём к моему брату.
— Зачем Вы всё время таскаете меня с собой? Это Ваш брат, Вы к нему и идите. Можете запереть меня в моей комнате и идти. Я все равно никуда не убегу.
— В отличие от тебя, Марта, я не ослушаюсь приказа Фриции, — прошипела надзирательница. — С этого дня, змеюка, я буду следить за каждым твоим шагом, за каждым твоим словом, за каждым твоим взглядом. Чтобы то нечистое, что поселилось в твоей душе, больше не смогло отравить ни одного человека, ни одного кота.
Сказав это, Ночка ухмыльнулась и махнула хвостом, приказывая ей идти.
