Но дело в том, что человек не способен проявить истинную силу своего разума, не будь рядом других людей. Представьте, что было бы, если бы каждый человек жил поодиночке, на протяжении всей жизни не контактируя с другими людьми. Как бы тогда он смог проявить себя, как личность? Ведь этот человек, раз уж на то пошло, не был бы даже наделён своим мнением, ибо смотря на мир с одной лишь стороны и не зная о существовании других взглядов, восприятие им мира было бы едино и неоспоримо. Мнение — это вывод человека, сделанный из чужих взглядов на мир и поставленный в противовес им. Если бы человек был один и не сталкивался с другим способом смотреть на вещи, с другими ценностями, другими мнениями, он не смог бы сформировать и мнение своё. Только однобокое и неоспоримое восприятие, которое он бы брал за объективное, в то время как мнение всегда субъективно.
У человека не было бы так же и речи. Ведь ему не приходилось бы разговаривать с кем-то другим. Человек спустился бы на тот уровень, когда ему не требовалось бы сообщение с другими, спустился бы на уровень удовлетворения своих собственных жизненных потребностей. Единственное, что является заботой человека, живущего без окружения других людей, это то, что ему съесть, где заночевать и как обеспечить себе спокойное существование. Человек забыл бы и речь, и мысль, и мнения.
Так многим ли отличен человек, живущий лишь во имя себя и оградивший себя от других, от животного?
«Как прячут от нас историю и кому это выгодно»
Подпись — Дымка
Мярион. Недалеко от руин Храма Солнца.
Крошка открыла глаза и сонно захлопала ресницами. Она лежала на старой черепичной крыше какого-то здания, рядом с ней у водостока, раскинув в стороны опалённые в огне крылья, распластался орел Аймек. Крошка поднялась на лапы, не особенно заботясь о том, чтобы прежде осмотреть своё тело на предмет полученных в пожаре ожогов, и кинулась к птице, грудой бурых перьев свернувшейся на черепице.
— Аймек! — крикнула она, тыкнув друга носом в крыло. — Аймек! Вставай!
Орёл не шелохнулся. По его телу пробежал слабый ветерок, шаловливо взъерошив рваные перья, и тут же откатился назад, словно отказываясь от нежеланной добычи.
— Аймек, встань! — повторила Крошка, пиная орла лапой. — Это приказ, чёрт возьми! Вставай давай!
Птица слабо повела крылом, и Крошка с облегчением вздохнула.
— Вот так-то, — проворковала она, не в силах скрыть радости за то, что её друг остался в живых. Она тут же покачала головой, одёргивая себя. Она — бывший член Серой Лиги, великий воин земли Короткомордых, какое право она имеет трусить перед лицом врага? Она должна быть готова лицом к лицу встретится со смертью и гордо проводить в последний бой своих же товарищей, таких же борцов за свободу. У неё нет права на страх. Даже на страх за других.
Снова надвинув на мордочку серьёзную мину, Крошка буркнула:
— Понял, дурак? Не смей уходить на тот свет, когда у тебя ещё на этом остались дела!
Аймек согласно издал в ответ серию писков и взмахнул коричневым крылом.
— Так, Аймек, боюсь, в огне полегло немало наших товарищей, — вздохнула Крошка. — Но и права на сомнения у нас нет. Сейчас наш священный долг — осведомиться насчёт наших потерь и подсчитать количество погибших с обоих сторон. Не смотри на меня так! — буркнула она, поймав косой взгляд птицы. — Мы серолижники, Аймек, и знали, на что идём. Разве не учили нас с тобой в любой ситуации хранить бдительность? Если кто и умер, их уже не вернуть. Какой резон лить слёзы по погибшим, когда остались живые, реально нуждающиеся в нашей помощи. Вот что, Аймек, лети в восточную голубятню и посмотри, не пострадал ли ненароком в огне кто-то из моих птиц. Затем созови моих охотничьих и все слетайтесь сюда. Я за это время оценю потери со стороны Храма Солнца, и мы с вами решим, что делать дальше.
Аймек снова что-то пискнул и взмыл в воздух. Сделав пару кругов над городом, он отвесно спикировал к главной площади и растворился в утреннем тумане.
Крошка снова вздохнула и, воодушевив себя мыслью о том, что в сложившейся ситуации поддатся панике было бы самым последним делом, и её долг требует совершенно обратного, медленно зашагала на противоположную сторону крыши.
В небе тусклыми лучами цвёл рассвет. Над Мярионом зависли суровые серые тучи. Крошка задрала голову к небесам и взгляд её утонул в армаде серого, поглотившей всё сияние зари. Сегодня небо казалось как никогда далёким и чуждым…
Райпур бежал вдоль восточной стены Верслибра. На ногах его блестели новые сапоги, плечо было перебинтованно, на спине висел лук и колчан со стрелами. Что и говорить, старания несчастного Просвятителя не прошли даром. Бывший генерал был оснащён, можно сказать, по последней моде, и это учитывая то, что он официально уже числился в списке мёртвых.
