– Да. Мне нужно будет подписать документы о неразглашении информации? Хорошо. Без проблем, я всё подпишу, – быстро заверяю его.
– Ты, конечно же, подпишешь, но для начала вымоешь всю посуду. – Дерик указывает взглядом на стол, а затем на раковину, где нагромождены кастрюли.
– Ты что, серьёзно? – удивляюсь я.
– Я готовил. Это будет справедливо, – произносит он и, пожимая плечами, поднимает мою тарелку и несёт её к кухонной зоне.
– А-а-а, то есть Ваше Королевское Высочество не может опуститься до уровня посудомойки, – поддеваю его.
Дерик поворачивается и усмехается, выбрасывая недоеденное мной в урну.
– Нет, хочу увидеть, как ты не языком треплешь, а руками работаешь, Джина. Вперёд, а я, так уж и быть, тебе помогу. И потом, если ты выполнишь моё условие, я вытащу свою задницу из дома, чтобы проводить тебя до ворот.
– Не сломайся от усилий, выскочка, – фыркаю, а Дерик смеётся.
Но раз так, то ничего, помою посуду. Мне не сложно.
Закатываю рукава на рубашке и подхожу к раковине.
– А ты не отказывал себе в приобретении посуды, да? Бери пример с меня. Я пользуюсь одноразовой и бумажной. Её просто выбрасываешь и не засоряешь планету, как и не тратишь водные ресурсы.
– Прости, не могу опуститься до такого уровня. Мне проще из кастрюли, как самому настоящему пещерному человеку. Поторапливайся, работа не ждёт, Джина, – Дерик смачно шлёпает меня по оголённой ягодице, отчего я вскрикиваю и подпрыгиваю на месте.
– Больно же! Идиот!
– Зато мне хорошо.
Хотя задница нещадно горит, но я полностью обескуражена таким нормальным настроением Дерика. Какого чёрта случилось с этим миром? Он такой игривый, словно милый тигрёнок на лужайке.
Мотаю головой и включаю воду. Если бы у него были ещё средства для мытья посуды, было бы, вообще, сказочно. Но я, тщательно оттирая губкой пригоревший соус, тру кастрюлю. А их три. Дерик не заморачивался, ведь под боком есть я, которая, ввиду сложившихся обстоятельств, конечно же, ему поможет.
Дерик передаёт мне свою тарелку, и я мою её. Он открывает верхний шкафчик, показывая, где она должна стоять. Искривляю лицо, передразнивая его так называемую помощь. Тянусь рукой и привстаю на цыпочки, ставя тарелку на место. А этот наглец, облокотившись о кухонный уголок, нагло смотрит на мою задницу, растягивая удовольствие и попивая вино из бокала.
И всё, на этом его помощь заканчивается. Мне приходится самой ходить от стола к раковине под пристальным внимаем Дерика, предлагающего и мне вино в новом чистом бокале.
– Пей сам. Я только его помыла! – возмущаюсь я.
– И смотри не подавись, – говорю и откидываю прядь волос, раздражённо возвращаясь к мытью посуды.
От злости из-за его поведения увеличиваю напор воды, и её брызги летят мне на лицо и рубашку. Визжа, быстро закрываю кран, слыша за спиной смех Дерика.
– Весело тебе? – спрашиваю, яростно вытирая воду с лица и поворачиваясь к нему. Всё мокрое. Теперь я, вообще, как голая. Даже соски просвечивают через мокрую рубашку. Чёрт бы побрал этого наглого принца!
– Очень, – смех Дерика обрывается. Его лицо становится таким знакомым. Серьёзным и сосредоточенным.
Упираю руки в бока и красноречиво смотрю на два бокала в его руках.
– Ты пей вино или отдай бокал, я помою.
– Я пью… пью, – он отводит от меня взгляд. – А ещё тебе вот и это нужно помыть.
Он бросает в раковину целую охапку приборов, стоящих в металлическом стакане. А я их уже мыла!
– Да ты издеваешься! Это не смешно, Фредерик! Отдай, – хватаю из его руки один из бокалов и залпом выпиваю вино, чтобы хоть как-то смириться с неизбежным.
Тепло алкоголя моментально проникает в мою кровь, делая комнату немного больше.
– И вот это тоже, – забираю и его бокал. Быстро опрокидываю его содержимое в себя и, довольная, ставлю в раковину два бокала.
– Не смей ещё что-то бросать сюда. Ты хоть понимаешь, сколько воды уйдёт на это? Никакой заботы о чёртовой природе, Фредерик Альорский! Как тебе не стыдно так себя вести? – возмущаясь, мою бокалы и ставлю их к остальной посуде. Затем быстро ополаскиваю приборы и возвращаю их на место.
– Всё. Я всё помыла. Доволен? – спрашиваю и недовольно смотрю на него.
– Нет. Ты выпила моё вино, и ты в моей рубашке. Ты её испортила, – он нагло указывает на мою грудь.
Задыхаюсь от ярости и всплёскиваю руками.
– И что ты хочешь? Чтобы я сняла её? Да пожалуйста! – От негодования у меня даже руки трясутся, пока я расстёгиваю рубашку. Но ткань мокрая, и пальцы скользят по пуговицам.
– Как же ты меня сейчас бесишь. Кто бы знал. Ты кретин, Дерик. Ты такой кретин. Ты… у меня слов нет!
– Наконец-то, это свершилось. Ты заткнёшься, Джина, и прекратишь мешать мне наслаждаться видами. Это меня сбивает.
Недоумённо поднимаю голову.
На лице Дерика расползается грязная ухмылка. Он облизывает губы, пялясь на мои соски, просвечивающие сквозь мокрую ткань. Какого чёрта?
Непроизвольно перевожу взгляд на его пах, но джинсы всё скрывают, а потом поднимаю взгляд на его лицо.
– Прости, кажется, я ослышалась. Ты что делаешь? – переспрашиваю его.
