Шло время, и, примерно двести тысяч лет назад, природа создала вас, еще одну ветвь на древе жизни. Сначала мы не восприняли всерьез ваше появление. Развивались вы довольно долго и сначала больше напоминали животных. Со временем, вы изменились на столько, что некоторые люди стали видеть в вас младших братьев, а некоторые, чего скрывать, рабов. Мы стали вашими богами, наставниками и… хозяевами. — У меня вырвался нервный смешок. Шутка зашла слишком далеко. — Но так тоже не могло длиться вечно. Люды взбунтовались и начали войну против своих богов-хозяев. Вас оказалось гораздо больше, ведь, как оказалось, чтобы размножаться, вам не нужна любовь и желание иметь детей. Любая женщина вашего вида может родить от любого мужчины вашего вида. У нас все немного иначе. — Увидев вспыхнувший интерес в моих глазах, он быстро проговорил. — Я потом это тебе объясню. Пока слушай историю.
Итак, значительный численный перевес, ярость и жестокость, которая превышала все мыслимые пределы, жажда свободы, власти и богатства твоего народа, привели к тому, что мы несли огромные потери. Тогда наш Император Тарий и его советники приняли решение оставить этот мир вам, людам, а самим укрыться в Запретном городе. Таким образом, мы сумели сохранить две ветви развития человека. Мы оставили вас, чтобы вы продолжали самостоятельное развитие, а сами построили свой мир заново.
— Как благородно с вашей стороны. — Сказала я с сарказмом. — Только я вот не пойму, как это, как ты выразился, мой народ с помощью одной лишь запредельной жестокости смог выгнать с насиженных земель такую высокотехнологичную и развитую расу? — Меня уже начала раздражать абсурдность этого рассказа, и я указала ему на самый существенный промах во всей этой истории.
— Не поверишь, но я сам много раз задавался этим вопросом. — Вполне серьезно ответил он. — Возможно внезапность нападения, возможно угроза жизни заложников. В нашей истории очень смутно описана эта часть. Я думаю, тут кроется какой-то секрет, но я не смог ничего узнать даже от своего отца… — Он ненадолго задумался, а потом улыбнулся и перевел разговор на другую тему. — А знаешь, мы постоянно приглядываем за вами и не даем совершать таких глупостей, которые привели бы к уничтожению наших миров. Мы даже торгуем с вами, только вам об этом не известно.
— Значит, вы вмешиваетесь в нашу историю? — Теперь меня все это уже начало забавлять, ничего себе фантазия у парня. Вот только что мне теперь с ним делать?
— Нет, только в тех случаях, когда это угрожает нам.
— А ты тогда кем являешься в иерархии своего мира?
— Я, Страж первого уровня северных врат Максим из рода Гриффинов.
— Понятно, а что ты делаешь здесь, со мной? Я же вроде вселенным пока ничем не угрожаю. — В этом месте мне пришлось сдерживать рвущийся на волю смех. Однако с другой стороны мне стало его нестерпимо жалко.
— Это сложный вопрос.
Было видно, что пока он не готов на него отвечать.
— Ладно, другой вопрос: В чем заключаются отличия между нашими расами?
— Раньше истиной было то, что у нас такое же строение тела и внутренних органов, ну или почти такое, небольшие отличия в составе ДНК позволяют нам жить в несколько раз дольше. Ну и еще у нас все, что связано с деторождением, немного сложнее.
— Интересно, и что же у вас там за сложности в этой области? Может, у вас еще и секса нет, и вы размножаетесь почкованием?
Он рассмеялся, но потом вновь стал серьезным.
— Все просто и сложно одновременно. Мы можем иметь детей только от того партнера, которого полюбим, или будем испытывать сильную симпатию, и только тогда, когда захотим этого оба.
— Не понимаю, что в этом сложного, можно влюбиться несколько раз за свою жизнь, а симпатий испытывать и того больше, да и любовь бывает разная.
— Это у вас любовь бывает разная, и влюбляться можно хоть сто раз на дню, а у нас любовь к женщине одна и на всю жизнь. Ты смотришь ей в глаза и с первого мгновения знаешь, что она будет с тобой всю жизнь и лучшего представить просто не возможно. Это волшебство, химия, бред, наваждение, каждый называет это по-своему, но наши ученые до сих пор не знают, как это происходит. С каждым годом любовь встречается все реже и скоро у нас не будет детей, а значит, мы обречены на вымирание. — Сказано это было довольно резко и даже со злостью в голосе. Видимо, он все же немного обиделся на мою ироничную реакцию на его рассказ. Поэтому следующий рассказа я решила задать вполне серьезно.
— А разве люди и люды…
— Нет.
— Что нет? Неужели любовь между людьми и людами не возможна? — Когда я задала этот вопрос, то удивилась, что все внутри меня замерло, и лишь слабый росток надежды не давал упасть в бездну отчаяния. Что это со мной, и куда подевалась вся моя ирония?
— Сексуальные связи вполне могут быть, но любовь…такого не было никогда.
«Никогда, никогда, никогда»- это слово стучало у меня в голове и не давало легким принять в себя воздух. Мне казалось, что я начала задыхаться.
