Среди высочайших вершин Гималаев находится монастырь, о котором знают лишь посвященные. Именно в это тайное место монахи доставляют преемника великого ламы, когда возникает угроза его жизни. В это же время двое альпинистов из Англии, Лука Мэтьюс и Билл Тейлор, штурмуют одну из наиболее опасных и непокорных вершин. И вдруг среди нагромождения льда и камней видят нечто невероятное: гигантскую пирамиду с идеально ровными гранями, что, бесспорно, свидетельствует о ее искусственном происхождении. На детальных топографических картах не обозначено ничего подобного, а на снимках из космоса таинственное сооружение всегда закрывают плотные облака… Вернувшись на родину, альпинисты готовят новую экспедицию, намереваясь во что бы то ни стало найти таинственную пирамиду. Они еще не знают, что им придется окунуться в водоворот событий, от исхода которых зависит зыбкое равновесие мира.
Посвящается Майку, в равной мере другу и вдохновителю
Приходят приливы. Поднимается красная вода. Мы исчезаем один за другим, как острова, окутанные мраком. Нам нужно мужество, чтобы развиваться, становиться сильнее. Чтобы понимать, что потери будут оправданны, а равновесие — восстановлено. Только сражаясь за то, во что верим, мы можем сделаться истинно свободными.
Он остановился перед самым поворотом.
Услышав шум, похожий на Топот животного, проламывающегося через бамбуковые заросли, он подумал, что это, должно быть, какой-нибудь молодой послушник, и замер. Потом раздались резкие голоса, выкрикивающие приказы на китайском. Он бросился прочь с дорожки и затаился в зарослях, опустив лицо к заиндевелой земле.
Несколько секунд спустя на дорожке появилось четверо солдат с винтовками на плечах. Они оживленно переговаривались, быстро и резко показывая руками куда-то выше по долине. Рега видел прямо перед собой пару побитых армейских ботинок, грязные шнурки с кристалликами снега. Еще несколько шагов — и они выйдут прямо на него. Он слышал дыхание и чавкающие звуки — солдат жевал табак.
— Цай нар![1] — прокричал голос где-то чуть дальше, и ботинки, застыв на секунду, захрустели по подмерзшей земле в другом направлении.
Рега прерывисто вздохнул, но облегчение сменилось ужасом, когда он понял суть произошедшего. Один из солдат, видимо, оглянулся в сторону переходящих одна в другую долин и увидел — в просвете между деревьями, словно в замочной скважине, — то, что должно было еще несколько веков оставаться скрытым.
Несколько мгновений спустя раздались новые крики, и десятки пар ботинок протопали мимо места, где он лежал.
Все было кончено. Их нашли.
Всю зиму монахи ждали в обледенелой чаше ущелья Цангпо. Когда снега начали таять и рододендроны пробились сквозь промерзшую землю, монахи поняли, что их время пришло. Скоро дни начнут удлиняться, и Дошон-Ла снова станет проходимым. Менялись времена года, а с ними и судьба монахов. Они несколько месяцев слышали истории — жуткие, рассказанные шепотом, — доходившие из внешнего мира. Потом, две недели назад, к монастырю с трудом добрели два носильщика. Они были все в снегу, совершенно выбились из сил, однако им удалось совершить ночное восхождение, чтобы донести до монахов известие: на противоположной стороне громадных горных пиков они видели легко узнаваемые палатки китайского поискового отряда.
Цель их появления не вызывала сомнений: других причин разбивать лагерь у начала одного из самых труднопреодолимых тибетских перевалов не было. Видимо, кто-то навел их. И теперь они ждали окончания зимних метелей.
Шли часы, а молодой послушник Рега оставался совершенно неподвижным. Он задумался, и теперь его обычно гладкий лоб избороздили морщины, а карие глаза, словно слепые, смотрели вдаль по другую сторону темной пропасти. Он, недавно достигший двадцатилетия, был от природы худым и жилистым, и холод от земли пробирал его даже сквозь теплую зимнюю одежду. Ноги занемели, и он крепко обхватил себя руками, пытаясь хоть немного согреться.
Поначалу он не понял, что за свет мелькает вдалеке. Может, это его усталый разум играл с ним после долгих часов холода и страха. Но свет не исчезал, напротив, становился сильнее: оранжевый шар, казалось, увеличивался в размерах с каждой минутой, устремляясь высоко в ночное небо.
Мысль представлялась настолько невероятной, что Рега далеко не сразу понял, что видит. Длинные языки пламени метались по стропилам монастырской крыши, ветер раздувал их, гнал дальше… Даже на фоне ночного неба он видел, как поднимается черный дым, как клубится в горячем воздухе пепел.
С трудом встав на ноги, Рега поплелся вперед — пожар притягивал его. Он должен был своими глазами увидеть, что там происходит.
Он продирался через кусты, сбрасывая снег с листьев и тяжело дыша. Наконец он добрался до поляны наверху, откуда открывался фасад монастыря. Заслонившись рукой от внезапной волны жара, он, прищурившись, смотрел на разорение. Сломанные двери большой библиотеки косо висели на тяжелых петлях и уже успели обуглиться. За ними на пороге сводчатой комнаты стена голубого огня быстро пожирала сваленные в кучу книги.
Рега прошел дальше, бесшумно ступая войлочными сапогами по вымощенной камнями дорожке. Пока что он не видел ни одного человека: ни солдата, ни монаха.
Потом за ревом пожара он расслышал тонкий, жалобный звук.
