Он улыбнулся, по-прежнему аккуратно не показывая зубов. Пытался изобразить вампира. Только для меня он зря старался. Сказать ему, что ли, что у него человек лезет изо всех дыр? Не надо, а то еще переломит меня о колено, как палочку.
— Это Винтер, — сказал Захария.
Имя слишком красивое, чтобы быть настоящим. Подошло бы кинозвезде сороковых годов.
— Что там творится? — спросил он.
— Наш мастер и Жан-Клод сражаются, — ответил Захария.
Винтер сделал глубокий выдох. Глаза его стали шире — только чуть-чуть.
— Жан-Клод?
Захария кивнул и улыбнулся.
— Да, он держится до конца.
— А ты кто? — спросил Винтер.
Я замялась, Захария пожал плечами.
— Анита Блейк.
Тут он, наконец, улыбнулся, показав нормальные зубы.
— Ты Истребительница?
— Да.
Он рассмеялся. Эхо прокатилось меж каменных стен. Тишина сгустилась вокруг нас еще сильнее. Смех внезапно оборвался, на губе у него выступили росинки пота. Винтер чувствовал тишину и боялся ее. Голос его упал почти до шепота, будто он боялся, чтобы его не подслушали.
— Ты слишком маленькая для Истребительницы.
Я пожала плечами:
— Меня это тоже иногда смущает.
Он улыбнулся, чуть опять не рассмеялся, но сдержался. Глаза его сияли.
— Давайте отсюда выбираться, — предложил Захария.
Я поддержала.
— Меня послали посмотреть, как Николаос, — сказал Винтер.
Тишина запульсировала этим именем. С губы Винтера капнула бисеринка. Важное правило техники безопасности: никогда не называй имени рассерженного мастера вампиров, если он в пределах «слышимости».
— Она вполне способна сама о себе позаботиться, — шепнул Захария, но звук все равно отдался эхом.
— Не-а, — сказала я.
Захария полыхнул на меня взглядом, потом пожал плечами. Иногда я не могу удержаться.
Винтер посмотрел на меня с лицом бесстрастным, как у статуи, только глаза его чуть подрагивали. Мистер Мачо.
— Пойдемте, — сказал он, повернулся и пошел, не оглядываясь и не ожидая. Мы пошли за ним.
Я согласна была идти за ним, пока он идет вверх. Я только знала, что ничто, ничто на свете не заставит меня спуститься по этой лестнице. По своей воле, конечно, но всегда есть и другие варианты. Я посмотрела на широкую спину Винтера. Да, если не хочешь что-то сделать добровольно, есть и другие варианты.
Лестница выводила в квадратную камеру. С потолка свисала лампочка. Никогда не думала, что тусклый электрический свет может быть так красив, но оказывается, может. Знак, что мы выходим из подземного мира ужасов и приближаемся к реальному миру. Я настроилась на возвращение домой.
Из каменной комнаты вели две двери: одна прямо перед нами; другая направо. Из двери перед нами долетала музыка. Яркая и веселая цирковая музыка. Дверь распахнулась, и музыка вскипела вокруг нас волной. Мелькнули яркие цвета и кишащая толпа сотен людей. Полыхнул знак: «Дом веселья». Разгар карнавала в здании. Я поняла, где я. «Цирк Проклятых».
Самые сильные вампиры города спят под цирком. Это стоит запомнить.
Дверь стала закрываться, приглушая музыку, отрезая яркие плакаты. Мелькнули глаза девочки-подростка, пытавшейся заглянуть за дверь. Щелкнул замок.
Прислонившись к двери, стоял мужчина. Высокий и тощий, одетый в лодочный костюм. Пурпурный пиджак, кружева на шее и на груди, черные брюки и ботинки. Лицо затеняла шляпа с прямыми полями, и золотая маска закрывала лицо, кроме рта и подбородка. Сквозь золотую маску глядели темные глаза.
Язык его танцевал по зубам и губам. Клыки, вампир. И почему это меня не удивило?
— Боюсь, я скучал по тебе, Истребительница.
В голосе слышался тягучий южный акцент.
Винтер сделал движение, чтобы стать между нами. Вампир расхохотался густым лающим смехом.
— Этот мешок мышц думает, что может тебя защитить. Мне его разорвать на части, чтобы он понял, что он не прав?
— В этом нет необходимости, — сказала я.
Захария подошел и встал рядом со мной.
— Ты узнаешь мой голос? — спросил вампир.
Я покачала головой.
— Два года прошло. Пока не всплыло это дело, я и не знал, что Истребительница — это ты. Я думал, ты мертва.
— Нельзя ли ближе к делу? Кто ты и чего ты хочешь?
— Так нетерпеливо, так торопливо, так по-человечески.
Он поднял руки и снял шляпу. Короткие волосы цвета осенних листьев показались вокруг маски.
— Пожалуйста, не надо, — сказал Захария. — Госпожа приказала мне проводить эту женщину до машины целой и невредимой.
— Я и волоска у нее на голове не трону — сегодня.
Перчатки сняли маску с лица. Левая сторона лица отсутствовала, вместо нее была мешанина шрамов. Только карий глаз был целым и живым, вращаясь в круге розовой рубцовой ткани. Именно так выглядят кислотные ожоги. Только это была не кислота, а святая вода.
