— Это Анита Блейк.
— Привет, что случилось?
Голос у него был подозрительным, будто я звонила только тогда, когда мне что-то было надо.
— Ты знаешь кого-нибудь из крысолюдов?
Он молчал почти слишком долго, потом спросил:
— Что ты хочешь знать?
— Не могу тебе сообщить.
— Это значит, ты хочешь, чтобы я тебе помог, но репортажа мне из этого не сделать?
Я вздохнула:
— Примерно так.
— Так с чего мне тебе помогать?
— Ирвинг, не утомляй. Ты от меня получил достаточно эксклюзивов. Моя информация у тебя идет на первую полосу. Так что перестань меня огорчать.
— Ты вроде сегодня не в духе?
— Ты знаешь крысолюдов или нет?
— Знаю.
— Мне надо передать сообщение Царю Крыс.
Он тихо присвистнул, что в телефоне прозвучало пронзительно.
— Ничего себе просьба! Я могу тебе устроить встречу со знакомым крысолюдом, но уж никак не с их царем.
— Запиши сообщение для Царя Крыс. Карандаш есть?
— Всегда со мной.
— Вампиры меня не поймали, и я не сделала то, что они хотят.
Ирвинг перечитал записку вслух. Когда я подтвердила, он сказал:
— Ты связалась с вампирами и крысолюдами, а у меня не будет эксклюзива?
— Этот материал никто не получит, Ирвинг. Слишком много там грязи.
Он помолчал, потом сказал:
— О'кей. Я постараюсь организовать встречу. Сегодня позже буду знать.
— Спасибо, Ирвинг.
— Поосторожнее, Блейк. Мне бы не хотелось терять такой источник информации на первую полосу.
— Мне тоже, — ответила я.
Не успела я повесить трубку, как снова зазвонил телефон. Я взяла трубку, не думая. В ответ на звонок снимаешь трубку — годами отработанный рефлекс. И автоответчик был у меня не так давно, чтобы от этого отвыкнуть.
— Анита, это Берт.
— Привет, Берт, — спокойно сказала я.
— Я знаю, что ты работаешь над делом вампиров, но у меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.
— Берт, у меня и так хлопот выше головы. Еще хоть что-то, и я уже не увижу дня.
Вы можете подумать, что после этого Берт спросил о моем самочувствии. О том, как идут дела. Но не такой человек мой босс.
— Сегодня звонил Томас Дженсен.
Я выпрямилась.
— Дженсен звонил?
— Именно так.
— Он собирается дать нам это сделать?
— Не нам — тебе. Он специально спрашивал о тебе. Я пытался его уговорить на кого-нибудь другого, но он уперся. И это должно быть сегодня ночью. Он боится, что иначе сдрейфит.
— Черт, — тихо сказала я.
— Мне ему позвонить и отказаться или ты назначишь ему время?
Почему всегда все бывает сразу? Один из риторических вопросов этой жизни.
— Сегодня после полной темноты.
— Узнаю мою девочку. Я знал, что ты меня не подведешь.
— Я не твоя девочка, Берт. Сколько он тебе платит?
— Тридцать тысяч долларов. Задаток в пять тысяч уже доставлен с нарочным.
— Ты плохой человек, Берт.
— Да, — сказал он, — и это здорово окупается.
Он повесил трубку, не попрощавшись. Обаяшечка.
Эдуард смотрел на меня во все глаза.
— Ты только что взялась поднимать мертвого, сегодня ночью?
— На самом деле укладывать мертвого на покой, но это так.
— Подъем мертвых у тебя много отнимает?
— Чего отнимает?
Он пожал плечами:
— Энергии, стойкости, силы.
— Иногда.
— А эта работа? Она вытягивает энергию?
Я улыбнулась:
— Да.
Он покачал головой:
— Ты не можешь позволить себе выдыхаться, Анита.
— Я не выдохнусь, — сказала я. Потом задумалась, как объяснить это Эдуарду. — Томас Дженсен потерял дочь двадцать лет назад. Семь лет назад ее подняли для него в виде зомби.
— И что?
— Она покончила самоубийством. Никто тогда не знал, почему. Потом только узнали, что мистер Дженсен довел ее сексуальными домогательствами и она покончила с собой.
— И он поднял ее из мертвых? — Эдуард скривился. — Не хочешь же ты сказать…
Я замахала руками, будто могла так стереть вдруг оживший образ.
— Нет-нет, не это. Его грызла совесть, и он поднял ее, чтобы просить прощения.
— И?
— И она его не простила.
Он покачал головой:
— Не понимаю.
— Он поднял ее, чтобы все исправить, но она умерла, ненавидя его и страшась его. Зомби его не прощала, и он не укладывал ее на покой. Ее разум разрушался и тело тоже, и он держал при себе вроде как в наказание.
— О Боже.
— Ага, — сказала я. Потом подошла к шкафу и достала спортивную сумку. Эдуард в своей сумке носил оружие, я носила принадлежности аниматора. Иногда — снаряжение вампироборца. Пачка спичек, которую дал мне Захария, лежала внизу. Я сунула ее в карман брюк. Эдуард этого не видел. Чтобы он что-то заметил, это что-то должно сесть и гавкнуть. — Дженсен наконец согласился предать ее земле, если это сделаю я. И я не могу сказать «нет». Он среди аниматоров вроде легенды. Что-то вроде истории о привидениях.
— Почему сегодня? Если это ждало семь лет, почему не может подождать еще день?
Я продолжала складывать сумку.
— Он настаивает. Он боится, что у него не хватит духу не передумать. К тому же через пару ночей меня может уже не быть в живых. Никому другому он не доверит.
— Это не твоя проблема. Не ты подняла зомби.
— Нет, но я, прежде всего, аниматор. Вампироборство — это у меня… побочное занятие. Я — аниматор. Это не просто работа.
Он все еще смотрел на меня.
— Я не понял, почему, но я понял, что ты должна.
— Спасибо.
Он улыбнулся:
