— От вас пахнет смертью, которая вас сегодня задела краем.
Я уставилась на него. Этого аспекта сверхъестественных возможностей Ирвинг никогда при мне не проявлял. Я не хочу сказать, что он не может, но он очень старается быть человеком. Этот не старался.
Я перевела дыхание.
— Это мое дело.
Он кивнул:
— Мы вам позвоним и назовем время и место.
Я встала, он остался сидеть. Мне больше ничего не оставалось сказать, и поэтому я ушла.
Через десять минут за мной вышел Эдуард и сел в машину.
— Что теперь? — спросил он.
— Ты говорил про свой номер в отеле. Я хочу поспать, пока есть возможность.
— А завтра?
— Ты меня вывезешь и покажешь, как работает обрез.
— А потом?
— А потом отправимся к Николаос, — сказала я.
Он счастливо вздохнул, почти засмеялся:
— Вот это да!
Вот это да?
— Рада видеть, что хоть кому-то все это правится.
Он улыбнулся:
— Ну, люблю я свою работу.
Я тоже не могла не улыбнуться. Правду сказать, я тоже свою работу люблю.
За день я научилась владеть обрезом. Той же ночью я пошла в пещеры с крысолюдами.
В пещере было темно. Я стояла в абсолютной темноте, стискивая в руке фонарь. Приложив руку ко лбу, я не видела ничего, кроме странных белых образов, которые создают глаза, когда нет света. На голове у меня была каска с фонарем, который сейчас был выключен. Так потребовали крысолюды. Тьма была полна звуками. Вскрики, стоны, щелчки суставов, странные звуки, похожие на звук ножа, вытаскиваемого из тела. Крысолюды перекидывались из людей в животных. Судя по звукам, это было больно — и сильно. Они заставили меня поклясться не включать свет без команды.
Никогда в жизни мне так не хотелось посмотреть. Не может быть, чтобы все было так ужасно. Или может? Но обещание есть обещание. Как говорил слон Хортон: «Личность — это личность, даже если очень маленькая». Какого черта я здесь делаю, стоя посреди пещеры в темноте в окружении крысолюдов и цитируя доктора Сьюса, собираясь убивать тысячелетнего вампира?
Это была одна из самых необычных недель моей жизни.
Рафаэль, Царь Крыс, сказал:
— Можете включать свет.
Я тут же это сделала. Глаза впились в свет, жаждая видеть. Крысолюды стояли небольшой группой в широком тоннеле с плоской крышей. Их было десять. Я их пересчитала еще в людском обличье. Теперь семеро мужчин были покрыты мехом и одеты в отрезанные выше колен джинсы. На двоих были свободные футболки. На трех женщинах были широкие платья, как на беременных. Блестели в темноте глазки-пуговицы. Все были покрыты мехом.
Эдуард подошел ко мне. Он смотрел на оборотней с непроницаемым лицом. Я коснулась его руки. Я говорила Рафаэлю, что я не охотник за скальпами, но Эдуард иногда им бывал. Я только надеялась, что не подвергла этот народ опасности.
— Вы готовы? — спросил Рафаэль.
Это снова был тот блестящий черный крысолюд, которого я помнила.
— Да, — сказала я.
Эдуард кивнул.
Крысолюды рассыпались по сторонам, скрежеща когтями по выветренным камням. Я сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Я думала, что в пещерах сыро.
Один из крысолюдов поменьше ответил:
— Каверны Чероки — мертвые пещеры.
— Не поняла.
— В живых пещерах есть вода и растут сталактиты и сталагмиты. Сухие пещеры, где они не растут, называются мертвыми пещерами.
— А, — сказала я.
Он раздвинул губы, показав мощные резцы. Улыбка, наверное.
— Еще чем-нибудь интересуетесь? — спросил он.
Рафаэль шикнул на него:
— Мы сюда не экскурсию проводить пришли, Луи. Так что тихо, вы оба.
Луи пожал плечами и пошел впереди меня. Это был тот самый человек с темными глазами, что был с Рафаэлем в ресторане.
Одна из женщин была покрыта почти сплошь седой шерстью. Ее звали Лилиан, и она была врачом. В сумке у нее была целая аптека. Они явно предусмотрели случай, что мы будем ранены. По крайней мере, это означало надежду на то, что мы вернемся живыми. Что касается меня, я тоже стала на эту тему задумываться.
Через два часа потолок опустился так, что я уже не могла стоять прямо. Тут я поняла, зачем нам с Эдуардом выдали каски. Я зацепила за свод головой не меньше тысячи раз. Если бы не каска, я бы устроила себе сотрясение мозга куда раньше, чем добралась бы до Николаос.
Крысы, казалось, были созданы для этих тоннелей. Они скользили по ним с причудливой ползучей грацией. Нам с Эдуардом было до них куда как далеко.
Он шел за мной и тихо ругался себе под нос. От лишних пяти дюймов роста ему приходилось несладко. У меня давно уже ныла поясница, а у него должна была вообще отваливаться. По дороге попадались карманы, где потолок приподнимался, и я с нетерпением их ждала, как подводник — воздушных карманов.
Характер темноты изменился. Свет — впереди появился свет, не сильный, но свет. Он мигал в конце тоннеля, как мираж.
Рафаэль появился рядом. Эдуард сел на плоский камень, я рядом с ним.
— Это ваше подземелье. Мы будем ждать почти до темноты. Если вы не выйдете, мы уходим. Если Николаос будет убита, мы сможем потом вам помочь.
Я кивнула, и фонарь у меня на каске тоже кивнул.
— Спасибо за помощь.
Он покачал узким крысиным лицом.
— Я привел вас к двери дьявола. За это благодарить не надо.
