Король посмотрел на тараны — один застрял в мягкой земле — не иначе это ситгарские маги напакостили, зато второй уже добрался до главных ворот, и теперь инженеры, теряя людей, пытались развернуть его в боевое положение. Если им это удастся, то уничтожить таран будет очень сложно, а его тяжёлые удары всё равно рано или поздно взломают прочные ворота. А ведь есть ещё и подземные отряды. Конечно, существует вероятность, что ситгарские маги обнаружили прорытые тоннели и нападавшим уже обеспечена встреча. Но гроссмейстер Дево клялся, что ни один из его земляных магов не учуял приближения вражеских элементалей. Значит, подземная операция будет успешной.
В этот момент к королю Тилиса подбежал бледный курьер и дрожащим голосом доложил, что из одного тоннеля в лагере выбрались трое перепуганных штурмовиков. По их словам, под землёй отряд встретил бледных демонов, которые разорвали на части и магов, и солдат. Из сотни выжили только трое, и только лишь потому, что успели удрать. Из второго тоннеля не появился никто.
Энмунд проглотил ругательства, призвал гроссмейстера Дево и приказал ему отправить вниз лучших боевых магов. Старик имел наглость отказаться, сказав, что, вероятнее всего, штурмовики напоролись на муаров, а справиться с ними у магов шансов нет. Гроссмейстер порекомендовал послать туда новый отряд пехотинцев, но король в гневе прогнал мага.
Битва на стенах разгоралась. Несмотря на отчаянное сопротивление ситгарцев, тилисцы всё же умудрились закрепиться на нескольких участках стен и теперь постепенно расширяли плацдарм для атаки. Особенно сильная сеча шла у осадной башни. Энмунд, конечно, не видел, что там делается, но очень хорошо представлял, что и помосты, и стена сейчас усыпаны горами трупов.
— Пока всё идёт неплохо, — вслух сказал король Тилиса и распорядился подать ему вино и второй завтрак.
А король Ситгара в этот момент стоял в сотне шагов от того места, где осадная башня закрепилась за крепостную стену города. Рядом с ним находилась Линда, облачённая в кольчугу и шлем, а в руках держащая средней увесистости палицу. Вокруг Юловара и Линды столпились гвардейцы, не сводившие глаз с опустевших городских улиц, в любой момент готовые грудью встать на защиту короля и королевы.
— Ваше Величество, умоляю, давайте отойдём подальше. Неровен час, долетит стрела, — лейтенант Настон встал перед королём. — Или маги какое заклятье швырнут.
— Изыди, служивый, видишь, король опечален, — Гунвальд легко отодвинул лейтенанта в сторону. — ВашВелич, а ведь он прав. Сколько можно тут стоять? Давай уже или в драку впишемся, или пошли отсюда. А то у меня кулаки чешутся, того и гляди твои гвардейцы в ухо схлопочут.
Несмотря на серьёзность ситуации, Юловар не мог не улыбнуться. Гунвальд, ещё не оправившийся после ранения, остался тем же задиристым, грубоватым и верным каршарцем.
— Ну, куда тебе в драку? Ты же свалишься, даже до верха стены не добравшись.
— Тогда вели меня туда отнести, — предложил неугомонный Гунвальд. — А там я с тилисцами найду, как разобраться.
— Погоди, нам с тобой ещё придётся помахать мечами, — посерьезнел король. — Линда, свет мой, как себя чувствует Одборг?
Королева, только что вернувшаяся из архиепископского дворца, кивнула.
— Уже лучше. Пока даже голову от подушки оторвать не может, но уже ругается на рядовых монахов, которые орут по всему городу про святого Одборга.
Юловар усмехнулся. После вчерашнего представления не только монахи решили, что архиепископ святой. Все, кто присутствовал на восточной стене в тот момент, тоже были в этом уверены. Юловару рассказали очевидцы, что Одборг в сопровождении десятка боевых клириков благословлял караулы на стене и стал свидетелем массовой казни ситгарцев в лагере мироттийцев. Архиепископ рассвирепел и прилюдно выругался матом на гнусных убийц и ослепшего Единого, который дозволяет мерзавцам безнаказанно творить такую жестокость. И после этих слов фигура Одборга вдруг окуталась светом. Он крикнул боевым клирикам, чтобы они присоединились к нему, после чего на головы врагов обрушился Божий огонь невиданной силы. Несколько тысяч пехотинцев, инженерный полк и все боевые клирики, засевшие в мироттийском лагере, были мгновенно сожжены. Потери мироттийцев, в осаде практически не участвующих, были неважны, зато огромное значение имел тот факт, что Единый откликнулся на зов Ситгара. Стены Тирогиса едва не обрушились от криков солдат, радовавшихся этой внезапной победе. Юловар и Линда вышли на площадь Пяти побед и помолились вместе с солдатами, благодаря Единого, не оставившего город в беде. Сам виновник торжества едва не умер от переизбытка божественной мощи — его и клириков унесли в архиепископский дворец, где маги-врачеватели во главе с мастером Мернаэлем еле сумели вернуть Одборга к жизни.
