Он не стал даже пробовать вытащить яйцо. Зачем? Чтобы отдать его гроссмейстеру? Адельядо, без сомнения, обеспечит полную сохранность неродившегося дракона, но тем самым Дилль отдаст ему в руки власть над драконами. Адогорд не желал драконам рабства, и Дилль тоже искренне не хотел этого. Он покусал губы, размышляя, что сказать гроссмейстеру, затем махнул рукой и вышел из комнаты.
Муары столпились около колонны, но никаких враждебных действий не предприняли. До сих пор Дилль действовал без ошибок. Но потом ему всё равно придётся с ними схлестнуться. Он был уверен, что в схватке с муарами выиграть невозможно.
— Мастер, всё в порядке? — самый крупный муар подкатился к Диллю.
— Первый?
— Да, мастер.
— А почему ты спрашиваешь? — Дилль уселся на сырой камень, куда вода не доставала.
— Твоя аура потускнела.
Дилль посмотрел на окруживших его кругляшей. Забавно, магическая нежить интересуется его состоянием. Муары ведут себя совсем как люди.
— Наверное, это из-за того, что вскоре вы все погибнете. И я тоже.
Муары зашевелились, и Первый спросил:
— Мастер, почему ты так в этом уверен?
— Потому что наверху идёт война. Город осаждён тилисцами. Враги слишком сильны и многочисленны — через месяц-другой Тирогис будет взят. И тогда тилисские и мироттийские церковники начнут искоренять магию во всех её проявлениях. Они снесут магическую Академию, а когда узнают о вас, разорят клоаку. Вас ждёт уничтожение.
— Мы сильны и будем сопротивляться. Много сотен лет никто не осмеливался пойти на нас войной.
— Первый, ты не понимаешь. Ситгарские короли не трогали вас потому, что ничего не знали о яйце королевы драконов. Да, вы убивали попавших в клоаку, зато ситгарские владыки знали, что ни один враг не проникнет к ним через подземелья. Вы были выгодны, пусть и небезопасны. А чужакам не нужна канализационная сеть, как не нужен и сам Тирогис. Они сравняют город с землёй.
Муары молчали. Дилль продолжил:
— Единственным спасением для Ситгара была бы помощь извне. Но союзников у нас нет. Тилис и Мироттия атаковали с запада и юго-запада, на юге хиваши точат клинки и вот-вот нападут, на севере гномы нарушили давнее перемирие и разоряют наши города. Несколько городков на востоке, даже если ещё не захвачены тилисцами, никакой помощи осаждённой столице не окажут. Ситгар в кольце врагов.
— Ты просишь нашей помощи в войне? Но на поверхности мы умираем.
— Будет достаточно, если вы обнаружите подкоп и уничтожите нападающих, — хмуро ответил Дилль. — Но это не спасёт ни людей, ни вас — лишь отсрочит падение Тирогиса.
— Значит, мы умрём вместе с людьми, — спокойно ответил Первый.
— Драконы могли бы переломить ход войны, — сердце Дилля заколотилось, когда он приступил к главному. — Огнедышащие ящеры одним своим видом внушают ужас врагам. Но драконы уже триста лет, как порвали договор с людьми. Возобновить договор можно только показав им яйцо королевы, которое вы охраняете. А для этого его придётся вынести на поверхность.
Несмотря на прохладу, царящую в подземелье, Дилля бросило в пот, когда он это сказал. Если он нарушил контур подчинения, то муары сейчас порвут его на мелкие клочки, как лича Гвинарда. Или даже мельче. Но муары не двигались, и Дилль тихо выдохнул. Пока обошлось.
— Как только исчезнет охраняемый предмет, мы лишимся смысла существования. Мастер, если ты попытаешься забрать яйцо, мы будем вынуждены убить тебя, — наконец сказал Первый. — Таков завет первого мастера, и мы обязаны ему подчиняться.
— Между прочим, в дневнике Адогорда написано, что теперь я вправе решать — оставить всё, как есть, или отдать яйцо драконам, — задумчиво сказал Дилль. — И в то же время он предостерегал от попытки унести яйцо из подземелья. Странно это всё, и одно с другим не вяжется.
Он вернулся в комнату, открыл дневник Адогорда и пролистал в конец.
'При создании муаров я использовал драконью магию, чтобы они чувствовали своё родство с охраняемым яйцом. Никогда не используй её против муаров — это твоя быстрая смерть.
Попытка унести яйцо из подземелья равносильна нападению на муаров. Они лишатся цели существования, что грозит им гибелью, и контур послушания разрушится. Это твоя мучительная смерть.'
— Действительно, бред какой-то, — пробормотал Дилль. — Он допускал, что я могу отдать яйцо драконам, и тут же написал, что это закончится моей смертью.
Он перечитал эти отрывки, затем ещё раз.
— Муары чувствуют родство с яйцом через драконью магию, — прошептал Дилль. — Вот оно!
Он вылетел из комнаты и спросил:
— Первый, вы чувствуете родство с драконьим яйцом?
— Да, мастер.
— А скажи-ка… — Дилль набрал воздуха, страшась узнать, что его догадка была неверной. — Если бы вдруг вместо этого яйца оказалось яйцо какого-нибудь другого дракона? Стали ли бы вы его охранять, как прежде? Не лишило бы это вас смысла существования?
— Это не противоречит завету первого мастера.
