— Елена, продолжаю я. — Самая старшая из нас, «мама-медведица». Она похожа на улучшенную версию меня. Крепкий орешек — типичная дикарка. Думаю, более точно будет сказать, она не берёт пленных.
На этот раз Тревор хохочет еще громче.
— Серьёзно? — начинает он. — Не буду врать, это звучит почти пугающе. Значит… более жёсткая версия тебя, да?
Он вскидывает тёмно — русую бровь, кидая на меня озорной взгляд. На его губах появляется тень усмешки: слабая, но игривая.
— Она член мотоклуба, не так ли? Татуировки, цепи… может быть, плётки?
Хихикаю над образом моей злой старшей сестры, возникшим в голове:
— Что-то вроде того… Нет ничего, с чем бы Елена не могла справиться, не знаю ни о чём, чего бы она боялась. Если бы она сейчас была на моём месте, вы бы вели разговор в какой — нибудь забегаловке или гостинице. Она бы уже уехала отсюда и планировала новое невероятное приключение…
Тихо фыркаю, но звук почти горький:
— Поверь мне… ты бы предпочёл, чтобы Елена была рядом с тобой…
Быстро замолкаю и использую руки, чтобы лениво разворачивать шоколадный батончик. Я выкладываю Тревору все свои карты и должна признать: пара рук — не сильно впечатляет.
И если кажется, что я завидую, то это потому, что так и есть. Елена храбрая и прямолинейная во всех отношениях, которых у меня не было. Она делает всё то, что я сделать не могу, говорит то, что я не могу сказать.
Знаю, что сделала бы Елена… но я не Елена.
Брови Тревора взлетают ещё выше:
— Что?.. И пропустить всё наше веселье? — Он смеётся над собственной шуткой и слегка улыбается, почти про себя. — Нет, Кэт… как бы Елена ни была, э — э–э… хороша… я не хочу и не нуждаюсь в замене. Заменить тебя? Ну уж нет.
Тревор смотрит на меня честными глазами, и я не могу сделать ничего, кроме как смотреть в ответ. Легкомыслие медленно, но верно исчезает из этого разговора, и скрытый комплимент в его словах больше, чем я могу принять.
Это заставляем меня чувствовать… не знаю. Что — то. Я не знаю, что. И, честно говоря… боюсь узнать.
Пытаюсь вернуть себе хорошее настроение.
— Да, конечно, ты говоришь это сейчас. Проведи здесь со мной ещё пару деньков, и я гарантирую, ты отгрызёшь себе руку, чтобы сбежать.
Я ожидаю, что в ответ он рассмеётся, может даже улыбнётся, но Тревор не делает ни того, ни другого. На самом деле выражение его лица меняется, становясь задумчивым и серьёзным за несколько мгновений.
Несколько секунд он тупо смотрит в никуда, а потом снова поворачивается ко мне. Его глаза фокусируются на моих руках, сужаясь. Он наклоняется к нашим сумкам. Я слышу приглушённый звук расстегиваемой молнии и обнаруживаю, что смотрю на маленькую ракетницу, которая теперь лежит у него на ладони.
Это красно — оранжевая штука с маленьким курносым носиком, её рукоятка и спусковой крючок окрашены в черный цвет. Выглядит почти забавно. Но это не игрушка. Это оружие. Типа того. И, хотя я знаю его предназначение, всё равно холодею.
Она используется для безопасности. Так почему же я не чувствую себя в безопасности?
Тревор сидит совершенно спокойно, но мои нервы на пределе. Он рассматривает пушку. Я рассматриваю его.
Наконец обретаю голос:
— Думаешь о том, как отсюда выбраться, да?
— Да. — Он отвечает кратко, грубовато. Моё «застрял» было шуткой, но, очевидно, он воспринял это иначе.
Неравноценность ситуации делает её ещё хуже. В моих руках шоколадный батончик. В его — огнестрельное оружие. Где — то мы свернули не туда, и мне не нравится, куда всё зашло.
Моё сердце громко стучит. Оглушительно в этой тишине.
— Что ты собираешься делать? Воспользоваться ей?
Он не поднимает взгляд. Вместо этого вертит ракетницу в руке, поигрывая рукояткой. Наконец, поднимает свои карие глаза, чтобы встретиться с моими.
— Нет… возможно… я… — он задумчиво щурится на оружие, и выражение его лица с каждым мгновением становится всё более растерянным. — Даже не знаю. Она не водостойкая. Старая… — Он переворачивает её. — Треснула… и промокла из-за разлома.
Эти леса чертовски густые. Мы можем устроить лесной пожар, если попытаемся подать сигнал о помощи. Или… она может дать осечку из-за повреждений… взорваться нам в лицо. — Он убирает ракетницу обратно в сумку.
— Это будет не первый раз в нашей поездке, — язвительно замечаю я.
Тревор медленно улыбается мне, немного улучшая настрой. Тяжесть последних минут начинает рассеиваться, и напряжение, которое я ощутила в груди в тот момент, когда он вытащил пушку, уже значительно ослабло.
И всё же…
Я не делала ни единого вдоха, пока пистолет не был надёжно спрятан.
— Использовать его было бы слишком рискованно. — Тревор наклоняется ближе. — Мы выберемся отсюда, Кэт. Мы скоро отсюда выберемся.
Медленно киваю, встречаясь с ним взглядом. Прилагаю максимальные усилия, чтобы казаться уверенной. Я бы сказала, что выставляю себя напоказ, но это была бы ложь. Это не я нуждаюсь в этой уверенности, а Тревор.
Он начинает волноваться… и я не виню его. С калекой в качестве компаньона и повреждённым плечом в придачу, его шансы оправдать эти слова уменьшаются с каждой секундой.
