Я начинаю с Бартоломью. В ответ на букву «Т» поисковик немедленно предлагает знакомое имя: Томас Бартоломью – врач, спроектировавший и построивший здание, и полгода спустя сбросившийся с его крыши. Эрика явно успела про него почитать.
Я ввожу запрос, и на экране появляется список статей о несчастном докторе Бартоломью. Первая же ссылка ведет на статью, которую я прочла пару дней назад.
ТРАГЕДИЯ БАРТОЛОМЬЮ
Я возвращаюсь к результатам поиска и листаю дальше, пока не нахожу ссылку, не связанную со смертью доктора Бартоломью. Нажав на нее, я попадаю на каталог недвижимости Манхэттена. В нем содержится лишь название, адрес и несколько скупых фактов о здании.
Год постройки: 1919
Количество квартир: 44
Владелец: здание принадлежит семье Бартоломью. В общем доступе отсутствуют данные о стоимости, доходности и приблизительной цене за квартиру.
Я закрываю браузер и возвращаюсь к сообщениям Эрики. Ничего интересного. Она просто болтала с друзьями и назначала встречи с Диланом. В журнале вызовов – то же самое. В последние дни перед своим исчезновением она звонила только Дилану и во Дворец Хунань.
Но третьего октября ей звонила Ингрид.
А на следующий день Эрика исчезла.
Я быстро возвращаюсь к голосовым сообщениям, пролистывая те, которые мы с Диланом успели послушать в парке. Чуть ниже – сообщение, до которого мы не дошли.
Я нажимаю на него и слышу голос Ингрид, приглушенный и взволнованный:
Эрика так и не перезвонила – либо поговорила с Ингрид лично, либо решила, что это не важно. Думаю, первое. Голос Ингрид звучал слишком обеспокоенно – Эрика не могла ее проигнорировать. Хотела бы я знать, что Эрика ей сказала и что Ингрид узнала потом. К сожалению, я не могу их спросить.
Я откладываю телефон Эрики в сторону и беру свой собственный. Потом набираю сообщение для Ингрид, хотя прекрасно знаю, что она не ответит. Меня подталкивает отчаянная надежда, что из десятков сообщений, которые я отправила за последние пару дней, она каким-то образом ответит именно на это.
Я кладу телефон на кофейный столик экраном вниз и смотрю на стену. В отличие от Греты, я не могу выбрать, на что смотреть. Я вижу лица, нравится мне это или нет.
Они безучастно смотрят на меня в ответ, распахнув темные рты, словно пытаясь сказать что-то, рассмеяться или спеть. Я зябко ежусь и закрываю глаза. Глупо, я знаю. Как будто они не видят меня, раз я не вижу их.
Но тут мой телефон вибрирует, и я резко открываю глаза.
Мне пришло сообщение.
Я беру телефон и холодею от шока, увидев, кто мне написал.
Ингрид.
Я чувствую невероятное облегчение. Оно теплой, опьяняющей волной прокатывается по моему телу, до самых кончиков пальцев.
Я ошибалась. Во всем. Ингрид жива и здорова. И, если ее внезапному отъезду есть разумное объяснение, то, возможно, объяснения есть и для того, что случилось с Эрикой и Меган.
Но пока что я хочу знать,
Я отправляю три сообщения, одно за другим – мои пальцы, все еще теплые от радости, стремительно порхают над экраном.
Проходит минута. Потом еще две. Чтобы скоротать время в ожидании ответа, я начинаю прохаживаться туда-сюда по комнате, считая шаги. Когда я дохожу до шестидесяти семи, на экране появляются три голубые точки, подпрыгивающие вверх-вниз. Ингрид набирает сообщение.
На этот раз ответ приходит незамедлительно.
Я ожидаю, что Ингрид начнет слать мне одно сообщение за другим, переписываясь так же оживленно, как она разговаривает. Но ее ответ оказывается совсем другим. Сдержанным, почти вялым.
Что за ерунда? Я стояла у нее на пороге за несколько минут до того, как она уехала. И она подтвердила наши планы о завтрашней встрече.
