Другая рука Яры поднялась и коснулась моего живота, но она не посмотрела на меня. Она все еще смотрела на Трейгана. Камень дошел лишь до ее живота, но губы уже были каменными.
Двумя пальцами она коснулась груди и положила их на глаза. Она потянулась к Трейгану, когда ее руки и плечи с треском становились камнем. В это время ее пальцы, коснувшиеся его лица, тоже окаменели.
Мне не нужно было слышать Яру, чтобы понять ее последние слова к нему. Своим сердцем и душой она поделилась с ним. Он научил меня этому дарению, когда мы были детьми.
Низкий рев Трейгана всколыхнул воду около нас.
Я никогда не видел, как плачет мой брат. Его слезы становились камешками, как только появлялись. Он держал статую Яры в руках, покачиваясь вперед-назад, опустившись лбом к безжизненной статуе.
Я посмотрел вокруг, на все эти могилы, некоторые тянулись вверх, некоторые с широко раскрытыми глазами, или полуразрушенные. Что мы сделали? Не так должно было все закончиться.
Трейган посмотрел на меня.
— Вы с Ллойдом сделали это с ней.
— Я понятия не имел. Он сказал, что она хочет стать горгоной. Я не думал, что это может убить ее.
— И что в этом хорошего? Солнце село. Ворота не открыли!
Я посмотрел на темные, запечатанные ворота, и знал, что Виенна где-то на той стороне. Каждый вздох душил. Каждый раз, когда я моргал, я видел лицо Виенны, лицо, которого я никогда не коснусь и не поцелую вновь.
— Мне жаль Трейган. Теперь ты знаешь, каково это быть влюбленным. Если бы это Яра была с другой стороны ворот, и у тебя был бы единственный шанс вернуться к ней, ты бы им воспользовался?
Он не ответил. Он опустил голову на могилу Яры, не в силах отпустить неизменное. Мы все облажались. И никогда не вернемся домой.
Не знаю, как долго я смотрела на водопад. Цвета завораживали, но грохот от удара молнии, отвлек меня, и я, обернувшись, увидела стоявшую за мной сияющую женщину с цветами в волосах.
— Здравствуй, — сказала она.
— Здравствуйте.
Еще один раскат грома, и я, посмотрев налево, увидела, как грозный шторм рвался и рвал все на своем пути через темное пространство недалеко от нас.
— Люблю шторм, — призналась я. Что-то шевельнулось под водопадом, и это привлекло мое внимание. — Но свет и все эти цвета такие красивые.
Склизкая рыбка Кои, цвета рвоты принесенная неистовым прибоем упала к моим ногам. Ее глаза были выпучены, во рту виднелся крючок, чешуя отслаивалась.
— Мы можем ей помочь? — спросила я.
Женщина кивнула на водопад. Я подобрала рыбу и подняла ее к стене постоянно меняющихся цветов. Появилась дыра, и рыбка нырнула в нее. Крючок исчез, глаза Кои стали нормальными, а чешуя приняла здоровый золотистый отблеск.
— Вот так, — сказала я.
— Это просто, — согласилась она. — Ты тоже можешь войти.
Почему мне нужно пройти через водопад? Я посмотрела на себя. Мои ноги были камнем, безбожно крошащиеся на кусочки. Я снова посмотрела на водопад, и очертания хвоста появились в гребнях воды. Что-то разбудило воспоминания.
— Войди, — она держала край водопада, как занавеску. — Ты освободишься от боли.
Я заглянула внутрь, а мимо пролетела цапля и села на ветку розового дерева. Птица превратилась в женщину. Мою маму. Огромные белые крылья раскрылись за ее спиной, изгиб каждого пера мерцал оттенками розового и золотого. Она улыбалась. Я и забыла, какая она милая, когда улыбается. Ее глаза смотрели на что-то позади меня.
Я обернулась и посмотрела на шторм.
— Что если я не пройду сквозь водопад?
— Ты предпочтешь шторм? — спросила красивая женщина.
— Я люблю шторм. Кто-то сказал мне, что когда тучи рассеиваются, небо становится чистой страницей, ожидающей быть наполненной песнями солнечных лучей, лунной поэзией и историями, заложенных в звездах.
Кто меня этому научил? Передо мной промелькнуло лицо старика, но быстро поблекло.
— Иногда красота спрятана под завесой несчастий, — сказала сияющая женщина.
Поэма. Медуза. Тоненькая ниточка проскользнула в мыслях, и я ухватилась за нее. Порванное полотно моей жизни восстановилось. Тусклые воспоминания нашли путь ко мне.
Молнии и гром прекратились. Синие и серебристые облака распались, оставив созвездия бирюзовых звезд мерцать в небе. Над ними сияли две синие луны. Что-то в них казалось знакомым. Я почти увидела широкий нос, появившийся за группой звезд образующих созвездие Большого Пса. Слабый контур тела появился ниже призрачного лица. В небе появился синий хвост. Переливающаяся чешуя мерцала с возможностями моего будущего.
— Трейган, — прошептала я.
Я посмотрела назад, дальше между ними: моя мама, сирена, потрясающий ангел, и Трейган, моя истинная любовь.
Медуза подошла ко мне ближе.
— Тебе нужно выбрать.
— Я хочу быть русалкой.
Ее смех заставил дрожать водопад и звездное небо, все вокруг нас расплывалось.
— Я говорю о выборе между ангелом или покоем. Ты не вернешься к жизни. Ты умерла.
— Что?
— Итак? — улыбнулась она.
— Я знаю, кто вы. Вы создали новый мир с тремя новыми видами созданий.
— Больше чем три, — поправила она. — Ты не видела других миров.
— Видите, вы все это сделали, и потом говорите, что не можете отправить меня назад?
— Правила работают не так.
