Первым, что увидел Алексеев, появившись, наконец, в классе, был виноватый взгляд Андрюшки. На первой же перемене они помирились и стали на долгие годы, что называется, «неразлейвода». Не повлияло на их отношения ни то, что учились друзья в разных институтах, ни то, что жизнь развела их, в конце концов, по разным городам, – вместе отмечали радостные события, помогали в бедах, да и секретов друг от друга не имели.
Внешне Зубцов совсем не изменился – высокий, остролицый, худощавый, вот только появилась откуда-то в тёмной его шевелюре седая прядь, на которую Олег сразу обратил внимание.
– Для девушек завлекалку придумал? – насмешливо спросил он, крепко обнимая друга.
– А… – махнул рукой Зубцов. – Если бы так… Позднее расскажу, а сейчас смотри, что я принёс, – и он жестом фокусника вынул из объёмистого портфеля бутылку молдавского коньяка «Сюрпризный».
– Не подделка? – подозрительно оглядел её Алексеев. – А то сейчас многие нарываются, повторять их ошибки не хочется.
– Нет, братец, с возрастом ты явно не поумнел, – нарочито печально вздохнул Андрей. – Ничего не понял. Это же та самая бутылка! От Веньки Карпова. Ну, вспомнил?!.
Да уж… Забыть тот сумасшедший день было сложно!
Произошло всё в советское ещё время. Андрей жил и работал тогда в Омске, но в родной город выбирался частенько: родителей навестить, с другом повидаться, пройтись по букинистическим магазинам и пообщаться с книжными «жучками», ибо справедливо считал, что возможностей для пополнения личной библиотеки тут больше.
Вот и в этот раз он прикатил с полным портфелем книг, среди которых Алексеев разглядел новенький двухтомник Федерико Гарсиа Лорки. Однако старый друг, помявшись и поморщившись, сказал, что может уступить его не меньше чем за сороковник, – знакомые продавщицы из центрального «Букиниста» придержали для него дореволюционное издание Брэма в хорошем состоянии и ещё кое-какие нужные книги, так что рассчитано всё до рубля.
Олег почесал в затылке: однако! Современное ведь издание, не какой-нибудь том Игоря Северянина ещё от Пашуканиса… А с другой стороны: деньги приходят и уходят, зато немало приятных минут с томиком любимого поэта гарантированы. И они ударили по рукам.
Зубцов привёз с собой не только книги – с довольным видом он выставил на стол бутылку с незнакомой этикеткой.
– «Любительская настойка. Горькая», – прочёл Алексеев. – Ты её уже пробовал?
– Не-а, – легкомысленно откликнулся друг. – Новенькая, только что появилась.
– Ну-ну, – не стал спорить Олег, но торопиться не стал, подождал, пока Зубцов отхлебнёт из своего стакана.
Андрюхины глаза стали внезапно узенькими-узенькими, на щеках появились красные пятна, а потом он зашёлся в отчаянном кашле.
Алексеев несколько раз хлопнул друга по спине и заботливо спросил:
– Не в то горло попало?
– Это… – с трудом вытолкнул из себя Андрей. – Это…
Олег осторожно пригубил. М-да… Самый убойный первач в сравнении с этой настойкой – нектар богов. По вкусу напоминает одеколон, да ещё так воняет анисом, что голова кружится.
– Это нельзя пить… – наконец справился с собой Зубцов и расстроился: – Вот же гадство! Чуть не час в очереди за этой дрянью отстоял, две бутылки купил…
– Пойдём в магазин, – предложил Олег. – Авось раздобудем что-нибудь поприличнее.
Друг мрачно кивнул:
– Придётся. Только эту мерзость с собой возьми, глаза бы мои на неё не глядели! Выкинем.
Поскольку шла очередная кампания по борьбе с пьянством, у винного магазина зло переругивалась огромная толпа желающих уничтожить проклятый алкоголь путём немедленного его употребления внутрь. Алексеев с тоской посмотрел на разъярённые лица мужиков и печально протянул:
– Да-а… Похоже, ничего нам тут не светит.
– Подожди, – остановил его Андрей, который уже прокашлялся, проперхался и заметно ожил. – Я эту категорию знаю, каждый год таких орёликов нанимаю на сезонные работы.
Он окинул страждущих внимательным взором и тут же направился к мужичку, понуро стоявшему в сторонке. Было ясно, что денег у бедолаги нет и может он рассчитывать разве что на чьи-нибудь доброхотные подаяния.
– Бутылку хочешь получить? – с ходу спросил его Зубцов.
– Задаром? – в глазах страдальца засветились недоверие и надежда.
– Задаром только кошки размножаются, – внушительно заявил Андрей. – Мы даём тебе деньги, ты покупаешь на них бутылку коньяка…
– Две, – поправил друга Алексеев и пояснил: – Карпов собирался прийти.
– Значит, две, – не стал спорить Андрюха. – За труды ты получишь вот этот пузырь. Олежка, предъяви.
Журналист показал непочатую бутылку настойки.
– Да я!.. – захлебнулся слюной мужичок. – Да… Щас!
Зажав в кулаке полученные банкноты, он буквально ввинтился в толпу и исчез.
– Не сбежит? – заволновался Олег.
– Не-а, – Андрей был само спокойствие. – У них, понимаешь ли, свой кодекс чести. Да вот он!
И верно: посланец, широко улыбаясь щербатым ртом, уже подбегал к ним.
– Вот, – он протянул «заказчикам» покупку и сдачу. – Молдавский «Сюрпризный». Другого там нет. Пойдёт?
– Вполне, – одобрил Алексеев, протягивая обещанное: – Держи. Идём, Андрюха.
