Зараза полностью

— Так в чем дело, — вступает тот в мою игру, и, понимая, что говорить надо со мной, переходит на мою сторону. — Может пойдешь со мной, красавица. Тогда и всё будет для тебя.

Понимаю, что наткнулись на местную братву. Она может быть вооружена. Здесь же имеется и вооруженная полиция. Понимаю, что с проезжих, берут с каждого плату горючим.

— Сколько надо? — спрашиваю улыбаясь.

— Да вот заправить обе тачки и по одной канистре. Видишь, мы не хапуги, какие-то, последнее не отбираем, а у тебя ой, как много.

— Нам и ехать далеко. И ты заберешь у детей? — пытаюсь взять его на жалость.

Но кто-кто, а уж они-то никого не жалеют, кроме самих себя.

— Так не всё, — ухмыляется тот, — оставим на молочишко. Если что, недалеко уедешь. Найдем скоро.

— Мы подумаем.

— Хорошо, — осклабился он. — Пять минут.

И ушел. Я повернулась к своим.

— Что делать? — спрашиваю. — Если начнем отливать, отберут все и вывернут наизнанку. Выход один — пробиваться с боем.

— Можем постращать? — высказывается Симеон. — Если выйдем с автоматами и в бронниках. А потом только «выноси брат ноги».

— Хорошо. Пусть так. Детей на пол, Ольга тоже. Выходим я, Симеон и Витька. Эйтан наготове и доставай автомат.

Я открыла дверь и спрыгнула. Смотрю, у того, что вел переговоры глаза стали как плошки, рот открыт. Это он увидел мой бронник и автомат наперевес. Потом выпрыгнули в снаряжении еще двое с автоматами, и Эйтан выставил свой в окно.

Картина почти по Гоголю — застыли в разных позах. Подхожу ближе к щербатому.

— Быстро машину убрали. И я считаю до трех. Три, два, один, — загибаю я пальцы. — Время пошло.

Сидящий за рулем, той, которая была на нашей стороне, выворачивается и уезжает вперед. За ним двигается Эйтан, не убирая автомат, потом Симеон подталкивает меня на свое место заднего сидения, вскакивает за мной Витька и двери захлопывает за собой Симеон. Старт с места. Машина взревев, набирает скорость. Вскоре отрываемся и летим на пределе, пока не заканчивается асфальт. Снова грунтовка и Эйтан сбрасывает скорость до обычной, как и было раньше.

Мы взрываемся криком.

— Урааа! Наша взяла!

— Тише, вы! — кричит Елена, прижимая испуганного Ариэля к груди. — Совсем детей напугали. А как я-то испугалась. Боже мой, и что же это творится! Люди потеряли свой человеческий облик. Я еще помню с 90-х. До сих пор страх остался. Неужели все возвращается?

— Я слабо помню то время, — хмыкнула, прижимаясь плечом к Симеону, — ребенком была, но родители рассказывали. Только я думаю, что сейчас еще и зараза примешалась. Никто не застрахован, что завтра не умрет. Вот и слетают с катушек. Особенно те, кто вот в таких мелких поселках дорвался до власти. Скорее всего и полиции уже давно нет в таких местах. Так что, у нас есть еще один такой населенный пункт. Будем бдительны.

Едем ещё два часа. Уже успокоились и опять пересели в обычный порядок. Скоро остановились, пора было перекусить и вообще немного походить ногами. Затекают в сидячем положении не только они, но и мозги. Надо было бы обговорить эту ситуацию и приготовиться к следующей. Хотя, кто знает, что может случиться.

А дорога все дальше ведет, и мы уходим вглубь отрогов Урала. Начинаются заросли густых кустов и одинокие колки березок с золотым ореолом осеннего флера. Опять съезжаем с обочины и располагаемся уже ближе к деревцам. Дети с восторгом бегают с собачкой, и она радостно лает, ощущая свободу, а котище мой растянулся на опавшей листве и лениво наблюдает за орущей группой.

Солнце светит ярко и довольно жарко становится. Ребята снимают бронники и куртки, а Витька так разделся до майки. Мы тоже поснимали свои тяжелые жилеты и помогали Елене с приготовлением еды. Костер не стали затевать, пили горячий из термоса чай и бутерброды. Все разбрелись кто куда.

Я прилегла на грудь Симеону, растянувшегося на травке под березкой. Тот лежал с закрытыми глазами и, казалось, дремал. Виктор с Леной суетились по хозяйству, а Людмила прилегла рядом с нами.

— Хорошо-то как! — лениво протянула она, откинувшись на спину. — Смотрю в это голубое небо и стараюсь забыть, что где-то там зараза и бандиты, горе и смерть.

Молчим, наслаждаясь спокойным временем.

— А вот скажите, ребята, — она приподнялась, облокотившись на локоть, — чем там вы будете заниматься, когда приедем на Надькино ранчо? Сельским хозяйством? Будем сеять-жать- пахать? Или заведем коровушек? — она хмыкнула. — Только я доить не умею, и пахать тоже. И вообще в сельском деле полный ноль. Учтите.

Я рассмеялась.

— Ой, моя ты подруженция, да кто же заставит тебя этим делом заниматься? У тебя есть свой фронт работ — медицина. Вот построим тебе лечебницу и будешь ты и главврач, и врач и медсестра и даже санитарка. Во, сколько сразу работы. Запаришься еще. А сельское хозяйство оставим Митьке с Витькой. Они сельхозакадемию зря, что ли заканчивали?

— Ой, да из этих мальчиков агрономы-зоотехники, как из меня балерина, — фыркнула она презрительно.

— Нууу, не знаю, — протянула я. — Может хоть что-то осталось в головах. Хоть и теория. Все ж пригодится. Там посмотрим.

И мы помолчали.