Джек спустился в неглубокий туннель, соединявший фасад и тыльную часть дома. В подземелье остро воняло мочой. Джек вышел во двор, очень напоминавший помойку. В полумраке виднелись валявшиеся там и сям рваные простыни, ломаные детские коляски, ощетинившиеся пружинами старые матрацы, лысые протекторы и прочий никуда не годный мусор.
К задней стене дома была прикреплена пожарная лестница, оканчивавшаяся довольно далеко от земли. На последней ступеньке висел металлический лист, уравновешенный куском цемента. Перевернув мусорный контейнер и встав на него, Джек смог дотянуться до нижней ступени. Когда Джек повис на ней, металлический прут со скрежетом прогнулся от его тяжести.
Джек начал взбираться по лестнице. Вступив на решетку первой площадки, он посмотрел вниз. Отогнутый прут со знакомым уже скрежетом встал на место. Несколько секунд Джек постоял на площадке, чтобы удостовериться, что он не привлек ничьего внимания. Все было спокойно — в окнах не появилась ни одна голова. Джек полез дальше.
На каждом этаже у Джека была прекрасная возможность наблюдать семейные сцены, но он не смотрел в окна, считая это неприличным, кроме того, зрелище неподдельной нищеты всегда лишало его покоя. Вниз Степлтон тоже не смотрел — он страшно боялся высоты, и подобное восхождение потребовало от него незаурядного мужества.
Добравшись до своего этажа, Джек остановился. На площадку пожарной лестницы выходили окна кухни и спальни — оба окна были ярко освещены. Уходя утром на работу, Джек оставил свет включенным.
Подкравшись к окну кухни, Степлтон заглянул внутрь. Разложенные в определенном порядке на столе фрукты были не тронуты, в помещении пусто. Со своего места Джек видел входную дверь — она была цела, оставленная утром подпорка на месте — дверь сегодня никто не взламывал.
Подойдя ко второму окну, Джек убедился, что в спальне тоже как будто никто не побывал. Открыв створку окна, Джек, успокоившись, проник в свою квартиру. Утром он понимал, что испытывает судьбу, оставляя открытым окно спальни, но решил рискнуть. Оказавшись дома, Джек снова быстро, но тщательно осмотрел помещение — нет, в его отсутствие здесь никого не было.
Переодевшись в спортивную форму, Джек покинул квартиру тем же путем, что и вошел в нее.
Учитывая акрофобию, спуск оказался куда более трудной задачей, чем подъем, однако Джек считал, что надо быть совсем сумасшедшим, чтобы в сложившейся ситуации без прикрытия выходить из парадного подъезда.
Дойдя до уличного конца туннеля, Джек, притаившись в тени, внимательно осмотрел пространство перед подъездом — если к нему пожаловали гости, то он наверняка увидит машины с сидящими в них людьми. Убедившись, что никакой банды поблизости нет, Джек бегом направился к баскетбольной площадке.
Ему крупно не повезло — за то время, что он лазал по пожарной лестнице и переодевался, на площадке собралась внушительная толпа. Так что пришлось долго ждать, а когда настало время играть, он попал в весьма слабую команду.
Джек метался по площадке, словно тигр, но товарищи по команде оказались плохими помощниками. К вящему удовольствию Уоррена, капитана противников, игра была с треском проиграна.
Раздосадованный неудачей, Джек отошел в сторону, напялил свитер и пошел к выходу.
— Эй, парень, ты что, уже уходишь? — крикнул ему вслед Уоррен. — Ты приходи сюда, побегай, может, и ты выиграешь, когда подрастешь, — издевательски хохотал он. Уоррен был неплохим спортсменом, но подтрунивание над проигравшими являлось частью ритуала — никто не обижался и воспринимал это как должное.
— Я бы не возражал против того, чтобы проиграть достойной команде, — ответил Джек. — Но продуть компании каких-то желторотиков — это обидно.
По команде Уоррена пронесся ропот — ответ был достойным.
Гигант негр Уоррен не спеша подошел к Джеку и ткнул указательным пальцем ему в грудь.
— Желторотики, говоришь? Вот что я тебе скажу: моя пятерка разнесет в пух и прах любую пятерку, которую соберешь ты. Давай сыграем прямо сейчас. Действуй!
Джек обвел взглядом площадку. Все глаза были устремлены на них с Уорреном. Перед тем как принять вызов, Джек взвесил все «за» и «против». Конечно, Джеку очень хотелось поиграть, а Уоррен давал ему такую возможность. В то же время Джек понимал, что, выбрав четверых для игры, он вызовет раздражение у тех, кто останется у бровки. Он очень старался все последние месяцы приручить этих людей, чтобы они приняли его, и вот теперь пришлось бы поставить свои достижения под удар. Они разозлятся не на Уоррена, а на него — Джека Степлтона. Подумав еще раз, Джек решил не испытывать судьбу.
— Лучше я побегаю по парку, — сказал он.
Уоррену пришелся по вкусу ответ Джека, а его отказ играть он воспринял как свою новую победу. Поклонившись Джеку, как противнику, сохранившему присутствие духа, Уоррен вскинул вверх руку и, крикнув своим: «Пошли!» — побежал на площадку.
