— Его цель — подчинить все живое. Или убить. Вирус переводится как яд, не забывайте об этом. Было бы странно надеяться на его гуманизм, — сказала Маша. — Судя по тому, как участники группы расправились с теми двумя несчастными, вирус провоцирует вспышки насилия и жестокости.
Андрей покосился на профессора.
— Вы это называете плохими новостями?
— А что в них хорошего?
— Да это же, мать вашу, конец света! И мы уже стали его свидетелями, правда в уменьшенном масштабе. Шестьдесят дней забвения и полного мрака, словно и не было этих дней, как корова языком слизнула! Представьте, что начнется в мире, как поведут себя пилоты самолетов, военные, космонавты, да вообще… все! Этот ваш…
— Лукин.
— Да, Лукин, он хорошо подготовился, все продумал до мелочей и теперь, когда мы с вами сидим тут, скажите, — вы же, в конце концов ученый, не я, — что же нам делать? Как быть теперь?
— Нам? — профессор вытер тыльной стороной ладони лоб, впрочем кровь у него была везде и даже там, он только смешал ее с потом и стал похож на индейца, которого хорошенько отделала банда конкистадоров. — Боюсь, местоимение «нам» здесь неуместно. Это уже вышло за пределы нашей компетентности. Теперь надежда на ФСБ, управление по борьбе с терроризмом или как оно называется, другие спецслужбы… Мы уже вряд ли что-то можем сделать.
Он помолчал и продолжил:
— Вирус можно убить двумя путями. Либо противовирусными средствами, но как вы понимаете, они подходят только под определенные типы, либо… как сделал я — с помощью разряда тока. Группа зараженных людей уже выехала в город, я видел микроавтобусы, слышал приказы и шум моторов. К вечеру они будут в городе. Никаких вакцин для этого типа вируса не существует. Я уверен, он это предусмотрел. Второй способ, сами понимаете, сгодится только для сеансов единичного экзорцизма. Причем, есть большая вероятность, что вы поджаритесь как шаурма Али на местном рынке.
— Почему телефоны не работают?
— Он все вырубил. Перерезал центральный кабель.
— Неужели нет спутниковой связи? Вдруг что-то случиться, как подать сигнал? Это ведь целый институт, должны быть средства на экстренный случай.
— Есть командный пункт в бункере, в подвале. Там организована кабельная и спутниковая связь на случай ядерной или бактериологической катастрофы.
— Так что же вы молчите? Идем! Скорее!
Профессор кивнул, Андрей и Маша кинулись поднимать его за локти. Трошин застонал, почувствовав твердый пол под ногами, но устоял. Его тело и руки мелко дрожали, он кивнул на шкаф.
— Андрей… вас же Андрей зовут? Там у него была бутылка хорошего виски. Если вы плеснете мне стаканчик, уверен, это положительно скажется на моем самочувствии. Водой душу не обманешь.
— Я бы тоже не отказалась, — сказала Маша.
Андрей прошел к светлому шкафу со стеклянными дверцами, открыл его и обнаружил на верхней полке запечатанную бутылку с черной этикеткой «Jack Daniel’s».
— Оно, — одобрительно кивнул Трошин и глаза его блеснули.
Андрей налил два стаканчика наполовину.
— А вы? — спросил Трошин.
— Я пас, — он тут же вспомнил месяцы безумного пьяного бреда, когда его жизнь зависла между небом и землей, раем и адом, и довольно быстро дрейфовала в сторону последнего.
Через пятнадцать минут они стояли возле массивной двери подвала. Здесь было холодно, изо рта Андрея вырывался пар. Они с Машей были одеты в зимние лыжные костюмы, в отличие от Трошина, который через пару минут стал ощутимо замерзать.
Он потер ладони друг о друга, приложил палец к фотоэлементу.
Щелкнул замок. Андрей выдохнул. Слава богу, хоть что-то получается. Он дернул монолитную ручку, приваренную к двери — но безрезультатно. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр. Она даже не дрогнула.
— Что-то не так, — пробормотал Трошин, снова приложив палец к сканеру.
Внутри двери что-то клацнуло, теперь уже вдвоем они ухватились за ручку.
— Нет, — сказал Андрей. — Не идет. Наверное, как-то еще ее можно открыть. Вот здесь отверстие для ключа, видимо.
Трошин скептически цокнул языком.
— Теперь я понимаю, зачем он меня повел через подвал и расспрашивал про подземную лабораторию. Я ответил ему, что если со мной что-то случится, то работать в той лаборатории придется ему…
— Так он мог… — начала Маша.
— Да, он перепрограммировал доступ.
— Вот черт! — воскликнул Андрей. — Куда ни кинь, всюду тараканы! Он продумал абсолютно все. Неужели в здании не осталось ни одного человека? Там на стоянке я видел машины, может быть удасться завести какую-нибудь?
Трошин обвел их взглядом.
— Абсолютно уверен, что мои ключи в мусорном ведре, но попытаться можно.
— Но ведь что-то же должно сработать! — в сердцах сказала Маша.
— Не забывайте, он готовился к этому всю жизнь, — спокойно сказал профессор. — У него было время предусмотреть все. Кроме… кроме… — Трошин взялся за лоб, как будто боялся, что мысль, посетившая его, сейчас улетит.
— Что?! — не выдержал Андрей.
