- Свобода, господа, свобода!
Пичугин, тревожно потирая руки, допытывался:
- А солдатики как, не сбунтуются? - И протяжно вздыхал: - Нам беспорядка не требуется. - Озираясь, спрашивал: - Как, господа, можно без безобразиев обойтись, а? - Обращаясь к своему тестю Золотареву, одетому в визитку, тучному, солидному, с пробором посреди клиновидной головы, наставительно шептал: - Если будут верны союзническому долгу, следует запросить новых кредитов у Временного. - И, ухмыляясь: - Овчину-то я на сто тысяч полушубков зажал. А то, что я получил от бывших, забыть и растереть. Самодержца поперли. Какие могут быть претензии?
Золотарев, отмахиваясь от него рукой, сипло ораторствовал:
- Теперь, когда наступило единение всех рачительных сил России, я полагаю, господа, необходимо создать комитет из промышленных людей, так сказать представителей вольного капитала, с тем, чтобы взять в свои патриотические руки снабжение армии.
- Меня честность заела. Поэтому и не хотел больше взятки ветеринарному давать, - говорил Пичугин, держа за лацкан старенького пиджака санитарного инспектора Грачева.
- Если судить по вашей комплекции, вы сильно преувеличиваете аппетит вашей честности, - ядовито шепелявил Грачев.
- Он всегда с такой тонкой иронией обличал самодержавие, что только знатоки могли догадаться о его социалистических взглядах, - кивая на Савича, бросил на ходу Грачев, пробираясь к купцу Мачухину, который тяжким басом угрожал кому-то:
- Ты меня историей человечества не пугай. В Париже машиной головы рубили императорской фамилии.
А теперь там кто? Пуанкаре. Ну и пошли нам Христос такого же!
Положив на плечо директора мужской гимназии Лисикова пухлую лиловую ладонь, Мачухин произносил с удовольствием:
- Я глупый, а ты умный. Но я перед сном себе зубы чищу, а ты - ботинки. А почему? На жалованье живешь.
Ступай ко мне в приказчики. Через год на своем рысаке ездить будешь. Образованные люди должны в дело идти, как у англичан и прочих иностранцев.
Высокий брюнет с лошадиными глазами шепотом осведомился о Савиче:
- А супруга его где? Нехорошо. Супруга должна аккомпанировать мужу во всем.
- Друзья, - говорил ласково Савич, - позвольте вам представить одного из потомков наших славных и благородных предшественников.
Из низкого, с кривыми, как у таксы, ножками, кресла, синий от усилий, вылезал аккуратный плешивый старичок и с достоинством кланялся.
- Кто это? - спрашивал брюнет с конскими глазами.
- Из декабристов, говорят.
- Октябристы, декабристы, кто их разберет!
- Нет, это вы уже зря, батенька! - гудел Мачухин. - Этот из тех, о которых, помните, Пушкин выразился: мол, во глубине сибирских руд...
- Ах, из этих... А Савич, знаете ли, не лишен, не лишен сообразительности.
Мачухин басил хвастливо:
- Я библиотеку патриотическую составил. В какой книге наша Сибирь добрым словом помянута, ту страницу велю выдрать и под кожаный переплет.
- Кто честный? - спрашивал Пичугин и кивал на Савича. - Он, что ли? Честный потому, что боится прослыть взяточником? Видали мы таких.
Моргая и нервно подергивая плечом, Грачев заступился за Савича:
- Однако вы, господин Пичугин, преждевременно распускаетесь. Революция еще только в самом начале.
Боюсь, как бы Георгий Семенович не призвал вас к порядку.
- Дорогой мой, - проныл заискивающе Пичугин. - Так я только и хочу, чтобы порядок во всем был.
- Господа, - громко говорил Савич, - когда русский народ подвел великие исторические итоги, нам не следует Заниматься личными счетами.
- Видать, он эту фразу напоследок берег, вроде сладкого блюда, да не удержался, - иронически прошептал Золотарев Мачухину.
Мачухин одобрительно усмехнулся и громко прочел вслух:
- "Тот самый человек пустой, кто весь наполнен сам собой". - И, обернувшись к Золотареву, спросил шепотом: - Кто?
- Несомненно, Георгий Семенович.
Мачухин качнул седовласой курчавой головой, петом произнес важно:
- А сочинил сие Михаил Юрьевич Лермонтов.
Брюнет с лошадиными глазами сказал Мачухипу, поведя бровью на Савича:
- Этот, я думаю, не имеет заметных недостатков. - И, подумав, добавил: - Так же, как и достоинств.
Подошедший Золотарев произнес вполголоса:
- Но ведь городской голова - это же фигура.
Ппчугин взял Золотарева за локоть и сказал с укоризной:
- Эх, Пантелей, ну чистый ты Пантелей! Что ж ты думаешь, ежели революция, начальника полиции полковника Сенцова на эту должность сажать или меня, а может, тебя, пентюха? Разве так дела с народом делают? Оп тебе тогда враз башку оторвет. Без всякой французской машины, одними руками.
- Граждане свободной России! - звонко произнес Савич, притрагиваясь мизинцем к усам, и продолжал, несколько поколебавшись: - Господа и дамы! Сегодня по счастливому совпадению мое личное семейное маленькое торжество совпало с великим торжеством всего русского народа. Я как русский социал-демократ хочу приветствовать этот день гимном свободы.
Он нетерпеливо махнул рукой ожидающему возле граммофона помощнику присяжного поверенного, тихому юноше с угреватым лицом.
Из граммофонной трубы зазвучала "Марсельеза".
