Для моряков началась тяжелая ночь, наполненная боевыми вахтами, рапортами, выполнением команд. На корабле раздавались звонки, возгласы, топот ног по трапам. Бойцы на это не реагировали. Только теперь они могли поужинать и подумать об отдыхе. Впереди был трудный день, а может быть, даже и несколько. Надо хорошо выспаться.
Командир корабля, молодой поручник, проводил меня в свою каюту:
— Прошу. Она в вашем распоряжении.
— А вы?
— Сегодня мне не придется спать. Вы видели, что делается на море?
Что ж, это было слишком большое искушение. Я быстро разделся, умылся — ив постель. Какой милый человек этот поручник! Я решил: как только встречу его на берегу, угощу самым лучшим коньяком. С этим твердым решением и уснул.
Вдруг я открыл глаза. В темноте ничего не видно, но чувствую, что куда-то падаю. Схватился руками за край кровати. Однако она перевернулась, и я со всей силой ударился спиной о стену, отскочил от нее и упал на пол. Снова отчаянно хватаюсь за выступающую доску. Постепенно ко мне возвращается чувство реальности: я на корабле, в каюте командира. Над моей головой висела лампочка. Я зажег ее. Каюта раскачивалась во все стороны. На полу лежала груда бумаг и вылетевшие из письменного стола ящики.
Кресла были перевернуты. Я ждал, когда и я присоединюсь к ним. Сомнений не было: на море разыгрался шторм. И какой! Я молниеносно оделся и побежал сначала в десантное отделение, а потом — в трюм. Почти никто из бойцов не спал. Сидели бледные и молчаливые. Несколько человек отдавали дань Нептуну. Несмотря на все, мы были не в самом худшем положении.
Через несколько месяцев я встретил в Гданьске капитана Казимежа Стшелевича. За чашкой кофе мы вспоминали более или менее приятные минуты службы в частях охраны морского побережья. Капитан носит голубой берет уже больше десяти лет, ему есть что вспомнить. Но эти учения запечатлелись в его памяти отчетливее других.
— Знаешь, — говорит он, — сейчас я улыбаюсь, а тогда мне было не до смеха. Вы грузились на корабли, мы были на катере. На нем не очень удобно. Однако бывало и хуже. В открытом море катер начало качать все сильнее и сильнее. Поднялся ветер — состояние не очень приятное. Мы, правда, привыкли к капризам моря, но на этот раз даже моряки просили Прозерпину сжалиться над ними. Наш катер был старого типа: десантное отделение с брезентовым навесом. Время от времени вода добиралась до нас, окатывая с головы до ног. В три часа было уже совсем светло, море успокоилось. Мы поспешили воспользоваться этим: на катере раздался дружный солдатский и матросский храп. Бодрствовал только боцман у руля. Перед нами стояла серьезная задача, и ее надо было выполнить. Высадку десанта начинали мы, а потом уже вы. Поэтому сон был очень нужен.
Одни говорят, что это произошло в пять, другие, что позже. Из сна нас вырвал сильный удар. Когда я открыл глаза, тоже не понял, что происходит, как и ты на корабле, в каюте командира. Вода доходила мне до пояса. В отделении началась суматоха. Каждый любой ценой пытался выбраться наружу. Но это было не так-то легко. Брезентовый навес пропускал воду, а людей нет. Мы снова почувствовали сильный удар, и ручьи воды хлынули опять в отделение. Нос катера стал погружаться все глубже и глубже. Была объявлена тревога. Жизнь людей оказалась в опасности. Нельзя было медлить ни секунды. Вода заливала лицо, мешала дышать. Теперь я могу сказать, что жизнь нам спас командир катера. Фамилии его я не помню, но знаю, что он был боцманом. Когда он проснулся, то тотчас же безошибочно оценил ситуацию. Команда «Полный назад!» является для меня примером самого мудрого решения, которое я когда-либо видел. Катер молниеносно подал назад, выбрасывая из себя фонтаны воды. Моряки выскочили на палубу и обрезали ножами веревки, поддерживающие брезент. Мы увидели голубое небо и солнце.
В то время когда мы боролись с водной стихией, на помощь нам спешил тральщик из эскорта. Он подошел к катеру, бросил трап, и бойцы начали переходить на большую, вызывающую доверие палубу. Волны не сдавались, били изо всех сил по стальным корпусам обоих кораблей, пытаясь разъединить их. Иногда им это удавалось. Борта катера и тральщика на минуту отходили друг от друга, но тут же соединялись вновь. На палубу тральщика мы поднимались по очереди, отделениями. Я стоял у борта катера, когда на трап входил один из бойцов. В этот момент борта разошлись, и он, потеряв равновесие, упал в воду. Однако тут же выплыл на поверхность, и мне удалось втащить его на палубу. Секунду спустя борта снова со скрежетом терлись друг о друга. Я что-то спас бойцу, не знаю только — жизнь или ноги.
Экипаж тральщика угостил нас горячим кофе, мы немного отдохнули. К счастью, был июль, и вода не была такой холодной, как поздней осенью. Хуже всего, когда кто-нибудь наденет спасательный жилет не так, как надо, т. е. опустит его ниже. В этом случае прыжок в воду заканчивается тем, что боец выплывает на поверхность, но вверх ногами. Это выглядит смешно, но прежде всего это опасно.
