Уже совсем стемнело, когда она подошла к железной дороге. Она поднялась на полотно и вдруг увидела трех гитлеровцев с собаками. Кубарем скатилась девушка на другую сторону полотна и побежала по болоту, поросшему камышами. Ее заметили. Сзади трещали автоматные очереди и раздавался хриплый лай. Но войти в страшные дебри плавней железнодорожная охрана не решилась.
На рассвете Галя уже шагала по узенькой горной тропе. Когда-то она проходила здесь со своим пионерским отрядом. Это было несколько лет назад, но все же Галя помнила, что по пути расположен небольшой адыгейский аул. Тогда они ночевали в нем…
Через несколько часов девушка подошла к аулу. Спрятавшись в кукурузе, она оглядела улицу. Около одного из домов сидел человек с винтовкой. На фашиста он не был похож ни костюмом, ни обликом, а у русского винтовка могла быть только в двух случаях: или у партизана, или у предателя.
В двери дома появился человек с русским автоматом; лица его Гале не было видно. Часовой встал и больше не садился: видимо, вышел какой-то начальник. Тот что-то нетерпеливо крикнул в дом. Этого голоса Галя не могла не узнать. Человек с автоматом был Василий Качко!
Через час, умытая, переодетая, Галя сидела за столом в доме, где жили радистки — сметливые быстрые девушки Таня и Маня. Она принялась было рассказывать, что произошло с ней в эти недели, но Качко мягко остановил ее:
— Потом, потом, родная. Сейчас отдыхай… Что ты попала в концлагерь, мы уже знали и ломали голову, как тебя оттуда вызволить.
Валя стала на пост, а мальчики пошли к избушке, которую никто из них не хотел теперь именовать иначе, как «Лагерь отважных».
Вовка взялся просматривать альбом «Народные мстители в боях за родину». Может быть, в нем найдется ответ, как должны они поступать?
Набеги на фашистские гарнизоны, диверсии на железных дорогах, бои с карателями, взрывы мостов… Но все это делали вооруженные взрослые. А их было четверо ребят, и все вооружение состояло из карабина, мелкокалиберной винтовки, шашки и кинжала. Но они должны бороться с врагом! Вовке ярко представился тот день, когда ему вручили орден. Он помнил, как обещал всегда и везде быть полезным родине.
Вовка стал расспрашивать Измаила об окрестностях.
— Там, за горами, — говорил адыгеец, — ущелье Волчьи ворота. Очень глухие места. Тут недалеко море. А здесь, — показал Измаил в противоположную сторону, — здесь дорога из станицы Саратовской в Серный ключ.
— Знаешь что, — произнес Вовка после некоторого раздумья, — пошли искать партизан. Ты иди к этим, как их, Волчьим воротам. Если встретишь партизан, они могут и не сказать, где у них лагерь, но ты выследи. Сам к ним не просись, пойдем все вместе. Смотри, на фашистов не нарвись, понял?
— Спрашиваешь! Я к кому хочешь подкрадусь — не заметишь.
Вовка решил идти в парадной форме. Попадаться на глаза людям он не будет до тех пор, пока не убедится, что это свои, а перед своими лучше всего предстать с орденом и оружием. Тогда его обязательно возьмут в отряд!
Они зашли к Вале. Девушки на посту не было. Вовка начал звать ее: никто не откликался. Встревоженные мальчики принялись ее искать, как вдруг раздался смех и Валя вылезла из-за куста неподалеку от них.
— Вот это маскировка! — восхитился Измаил.
Они передали Вале завтрак и отправились в путь.
Измаил карабкался вверх часа три. Он был уже недалеко от вершины горы. Здесь, по его мнению, могли оказаться партизаны, и он полез медленнее, внимательно оглядывая все вокруг.
Вдруг мальчик замер: неподалеку на скале кто-то тихо разговаривал. Измаил юркнул в кусты, разговор продолжался, значит его не заметили. Медленно, шаг за шагом, он начал пробираться вверх. Временами разговор смолкал, и тогда Измаил замирал на месте, боясь не только шевелиться, но и дышать.
«Если это фашисты, — думал он, — прыгну вниз. Пока соберутся стрелять, убегу».
Сердце колотилось так, что готово было вот-вот выскочить, в кровь разодраны были колючками и острыми камнями лицо и руки. На животе, извиваясь как уж, он продвинулся еще немного и, осторожно раздвинув у самой земли ветки, выглянул на поляну. Перед ним стояла птица диковинно пестрой окраски.
— Тьфу! — громко сказал Измаил и встал на ноги. Стоило тратить два часа из-за какого-то фазана, бормотание которого он принял за разговор!
Измаил знал повадки этой пугливой птицы: там, где фазан, не могло быть близко людей.
На другом конце поляны огнем вспыхнула лиса и скрылась за большим валуном.
— Улю-лю-лю!.. — закричал мальчик, хлопая в ладоши, и побежал следом.
