Средь выжженной пустыни,Что дном была морским,Глядит в века, доныне,Гигантский нелюдим. Две каменные тени, И в двух – единый он, Создатель смутных пений, Рассветный дух, Мемнон.Лишь ночи круг замкнётся,И дню придёт черёд,Мемнон от снов проснётся,И призрачно поёт. Но лишь один, – хоть двое Глядят и в свет и в тьму. То пение живое Дано лишь одному.Другой глядит безгласно,Не чувствуя огня.Один же, полновластно,Поёт рожденье дня. В те дни как было всюду Теченье вод морских, Циклоны – изумруду Слагали звучный стих.И, тело созидая,Вложили в тело крик,Но встала тень немая,Внимающий двойник. И в теле крик, и пенье, И страстная мечта. Но с телом повторенье, Двойник и немота.Безгласна тень растений,Хотя шумят леса.Безгласен ряд видений,Глядящих в небеса. Кто нем, тот жизнь не славит, Он только тень всегда. Но лик он тот же явит В великий день Суда.В те дни как было всюдуЛишь Море без границ,Оно свою причудуВложило в быстрых птиц. Сковало все творенья Законом двойника, И, в Небо бросив пенье, Умолкло на века.И где была пучина,Пустыня там и сплин,И два там исполина,И в этих двух – один. Рожденье зорь он славит, Другой молчит всегда. Но лик он тот же явит В великий день Суда.<p>Двойник</p>Твой саван сияет, Египет,Ты в белые ткани одет.Мёд жизни не весь ещё выпит,Есть в Солнце и взрывность и свет.Ещё в еженощные пляскиСозвездья уводят себя.И мир до предельной развязкиПребудет, бессмертье любя.И девушку с ликом газелиВлюблённый светло обоймёт,И в этом ликующем телеВозникнет чарующий мёд.Чу! Сириус нам возвещает,Что прибыл разлив в Сильсилэ,Качает река нас, качает.Две кобры на царском челе!<p>Два венка</p>То два венка, то два цветка, округлые венцы –Две груди юные её, их нежные концы.На каждой груди молодой, тот кончик – цвет цветка,Те два цветка, те два венка достойны жить века.И так как бег столетий нам Искусством только дан,И так как блеск столетий дан тому, кто чувством пьян, –Тебя я замыкаю в стих, певучая моя,Двух зорь касаясь молодых, их расцвечаю я.И каждый кончик лепестка, мой поцелуй приняв,Нежнее в цвете заревом, как свет расцветших трав.И безупречный алебастр девических грудейТо две лампады светят мне на празднестве страстей.Как кость слоновая – живот, и, торжество стиха,Уводит грёзу нежный грот, укрытый дымкой мха.<p>Ожерелье</p>
