Его волшебство почти не чувствовалось, в тот момент я бы не обратила на это внимания. Только вот, ежу понятно, что с ростом пройденной траектории скорость только увеличивается (извините, что использую эти термины — после уроков мастера Илазе, как репейник прилипли). А Ната приземлилась мягко и без единого повреждения. И самое странное — она, похоже, совсем не была удивлена. Встала. Отряхнулась. А вверх мы посмотрели уже синхронно. Там вжавшись в один из столбов, затравленно глядел на нас Надьян. Грустно и безнадежно. Потом что-то для себя решил и спрыгнул вниз. Точнее не спрыгнул, а мягко опустился рядом с нами. Вгляделся нам в лица… и очень удивился. Конечно. Ожидал увидеть восхищение, ненависть, да что угодно. Только не то, что мы изобразили. Я равнодушно: маг и маг — сама так умею не хуже. Ната с каким-то изобретательским интересом: мол, эксперимент проведен удачно. Эксперимент?
— Ну и? — прервал тишину Надьян, ждущий от нас каких-либо действий.
— Что и? — спросила я, обращая на него взор.
— Я маг, — как приговор произносит Интореми.
— Я тоже, — добавляю я и перевожу взгляд на небо — на небе облака (и стараюсь не улыбнуться — лицо у юноши стало…).
Парень переводит взгляд на Нату. Натарина в ответ поворачивается ко мне и говорит:
— Хочешь тайну?
— Ну, — бурчу флегматично я.
— Перед тобой сын покровителя всех магов Города.
— Что? — а вот это интересно — маги ведь не просто так скрываются, им помогают. Только кто помогает неизвестно. Было неизвестно…
— То-то, — кивает она. Юноша стоит соляным столбом, — единственный род старейших полностью состоящий из магов. Причем ни каких-то с серединки на половинку, а полностью обученных самых настоящих, единственных в городе магов. Мой отец это подозревал, но они умело скрывались даже от коллег — опыт сказывается, а процент того, что те, кто знает о существовании рода, не будут никогда пойманы, очень не высок. Я как ауру увидела, так сразу заинтересовалась — что-то в ней было не так. Оказывается — великолепная маскировка, даже на ментальном уровне.
Мы посмотрели на Надьяна. У того странно потемнели глаза, он взглянул на нас и сказал:
— То есть все это время, ты ждала, пока я применю магию? Из интереса.
Я молчала. А вот Ната вдруг встревожилась.
— То есть все это время, ты общалась со мной для того, чтобы подтвердить свою догадку? — опять спокойным голосом спросил парень. Только вот чувствовалось, что это дается ему очень тяжело. Ната почему-то вдруг резко встала:
— Надьян…
— Ну что ж радуйся — дождалась, — и, не оборачиваясь, побежал в сторону окна.
— Надьян! — уже вскрикнула Натарина и понеслась вслед за ним.
Я же молча сидела… Но потом проскользнула мысль: «А как я спускаться буду?». Она заставила вскочить и понестись в сторону друзей… которые оставили меня одну. И что мне теперь делать? Я же сама не спущусь?
Я сидела на краю крыши (той самой, на которую с таким трудом взбиралась) и не знала что делать. Сама попробовать спуститься я боялась.
— И что теперь? — сама спросила я себя. Захотелось плакать: они меня оставили!
— Лайн Веран? — вдруг послышался до боли знакомый голос.
— Ой, — только и смогла я сказать.
— Что вы там делаете, когда ваши друзья уже убежали?
— Спуститься не могу, — грустно ответила я.
Внизу что-то зашуршало, а потом в поле моего зрения выбрался мастер Лейрон. Он осуждающе посмотрел на меня:
— И зачем полезли, если не смогли спуститься?
— А кто меня спрашивал, — наставник аккуратно обхватил меня за талию и поставил на козырек. Через окно я пролезла сама. В коридоре оказалось, что приснопамятная дверь оказалась открыта. И сколько разного хлама за ней было.
— А что это? — вырвался у меня вопрос.
— Это, — мастер мягко приземлился на пол, — хранилище испорченного инвентаря, который пойдет на переплавку в мастерские. Нужно же давать юношам материал для обучения. А сейчас он открыт потому, что несколько умников двадцать минут назад устроили взрыв в лаборатории так, что теперь хранилище пополнится.
— А-а, — только сумела сказать я, и пошла в сторону своей комнаты. Кроме сна больше я никаких развлечений на ближайшее время не видела.
