Тиша размотала мех, в который кутался спасенный парень, и дала чашку ему в руки. Он не сразу начал пить, сначала повертел чашку в покрасневших пальцах и долго дул на напиток. Его то и дело бросало в дрожь.
– Я заметил на снегу «SOS». Ему повезло, что солнце стояло невысоко и можно было видеть тени, иначе я никогда бы не нашел его, – рассказывал П'теро, явно довольный собой. – Я подобрал его близ Битра-холда…
– Бедняга, – промолвила Тиша.
– О, тут ты совершенно права, – с насмешливой горячностью подхватил П'теро, – и возвращаться туда он не хотел. Хотя он мне не все рассказал… – П'теро плюхнулся в кресло, и кто-то принес ему чашку кла. – Он вырвался из лап Чокина целым и невредимым, – недобро усмехнулся П'теро, – и прожил три ночи в холде битранского лесника на половине чашки старой овсяной крупы…
Пока П'теро рассказывал, Тиша велела принести бутылки с горячей водой, нагретые одеяла и, повнимательнее посмотрев на пальцы спасенного, добавила к списку холодилку и мазь от обморожений.
– Не думаю, что они отморожены, – она отцепила его руку от чашки с кла, расправила пальцы и стала легонько пощипывать их кончики. – Нет, все в порядке.
– Спасибо, спасибо, – сказал несчастный, снова хватаясь за теплую чашку. – Я так замерз, вытаптывая на снегу сигнал о помощи!
– На улице, по такой погоде, да без рукавиц! – хлопотала Тиша.
– Когда я покинул цех Домэза и отправился в Битру. была всего лишь осень, – прохрипел он.
– Осень? – отозвалась Тиша. От удивления у нее глаза на лоб полезли. – Так сколько же ты проторчал в Битра-холде?
– Семь недель, будь они прокляты! – с отвращением ответил спасенный, словно выплюнул эти слова. – Я-то рассчитывал в худшем случае на неделю…
Тиша рассмеялась, колыхаясь всем своим большим телом.
– Что за черт тебя понес в Битру? Ты ведь художник? – добавила она.
– Откуда вы знаете? – с удивлением посмотрел на нее несчастный.
– У тебя до сих пор краска под ногтями… Иантайн посмотрел на свои руки, и его красное от холода лицо покраснело еще сильнее.
– Я не задержался, даже чтобы вымыться, – сказал он.
– Да уж, если припомнить, сколько Чокин дерет за такую роскошь, как мыло, – снова хохотнула она.
Вернулась женщина, неся все, за чем посылала Тиша. Пока они помогали парню согреться, он все цеплялся за кружку с кла. Потом – за миску с супом. Его спальный мех отнесли к очагу просушиться. С него сняли башмаки и проверили ноги, не обморозил ли, но тут ему тоже повезло, так что ноги просто обмазали мазью и завернули в теплые полотенца, а самого его закутали в нагретые одеяла. Той же мазью ему намазали лицо и руки, а уж потом позволили закончить трапезу.
– Теперь назови свое имя и скажи, кому нам сообщить, что мы тебя нашли? – спросила Тиша, когда беднягу оставили в покое.
– Меня зовут Иантайн, – сказал он и, чуть покривившись, гордо добавил: – Я портретист из цеха Домэза. Я заключил контракт с Чокином на изготовление миниатюрных портретов его детей…
– Первая твоя ошибка, – хохотнула Тиша. Иантайн вспыхнул.
– Вы правы. Но мне нужны были деньги.
– А ты хоть монетку получил? – лукаво блестя глазами, спросил П'теро.
– О, да! – с такой горячностью ответил Иантайн, что все расхохотались. – Но мне пришлось оставить одну восьмую марки у лесника в холде. У него самого мало что было, но он все же поделился со мной.
– Явно не за так.
Иантайн на мгновение задумался.
– Мне повезло, что я нашел убежище, в котором мог переждать буран. И он поделился со мной… – Он вздрогнул и уныло вздохнул. – Как бы то ни было, именно он предложил сделать знак на снегу, чтобы привлечь внимание всадника. Мне повезло, что меня заметили, – он благодарно кивнул П'теро.
– Да ладно, – весело отмахнулся синий всадник. – Я рад, что успел прийти на помощь. – Он перегнулся через стол к Тише. – Наутро он замерз бы насмерть.
– Ты долго ждал?
– Два дня после бурана, но ночевал я у старого Фендлера. Когда проголодаешься, так и пещерная змея сойдет, – добавил Иантайн. Когда же в последний раз он ел что-то пристойное?
– Ах, бедняжка, – сказала Тиша и приказала немедленно принести двойную порцию жаркого, хлеба и сладкого, а еще фруктов из Исты.
Когда Иантайн закончил есть, он ощутил, что наверстал упущенное за все четыре дня. Руки и ноги покалывало, несмотря на холодилку и мазь. Когда он встал, чтобы выйти в туалет, его так шатнуло, что он вцепился в спинку кресла.
– Осторожно, парень. Набить живот – лишь половина дела, – сказала Тиша, бросившись ему на помощь куда живее, чем можно было ждать, глядя на ее тучное тело. Она знаком велела П'теро подать ему руку.
– Мне бы… – начал было Иантайн.
– А, так это в сторону спальных пещер, – сказала Тиша и завела его руку себе на плечо. Она не уступала ему ростом.
П'теро подхватил багаж, и они повели парня в туалет. А потом уложили в постель в свободной комнате Тиша еще раз осмотрела его ноги, еще раз смазала холодилкой и на цыпочках вышла прочь. Иантайн проверил, на месте ли мешки – и драгоценная плата за работу, – и глубоко заснул.
