Заря над Араксом полностью

Люди ничем не помогли ей. Одни пытались убить, другие равнодушно проходили мимо, и только несколько образов, притаившись, жили на самом донышке опустошенного, измученного сознания.

Среди них был он, Рауль Шелест, и еще несколько незнакомых ему людей, отнесшихся к Даше с той или иной степенью человечности.

Он вынырнул из водоворота ее мыслей.

Измученный, опустошенный, но не потерявший рассудка.

Теперь он знал, что такое схватка между мнемониками.

— Уходи, — внезапно и отчетливо прозвучал ее голос.

— Даша, ты не должна так жить! Тебя используют! Твое сознание полно ненависти!..

Ее глаза потемнели.

— Люди не сделали для меня ничего хорошего.

— Разве ты не понимаешь, что вскоре умрешь?

— Я не умру.

— Это иллюзия. Ты ушла в несуществующий мир.

— Мне хорошо здесь. Хорошо и спокойно. Уходи. Я должна возвращаться. Если ты намерен помешать мне — подумай, прежде чем действовать. Ты спас меня на Треуле. Я отдала тебе долг. В следующий раз не ручаюсь, что остановлюсь.

Рауль растерялся.

Он не представлял, что смог бы сделать для нее. Сейчас его уже не столь волновал старт «Новы», который не в силах предотвратить ни один человек или машина ни на самом Эресе, ни в околопланетном пространстве. Под воздействием моральной травмы разум Даши потерял понятие о том, сколько внутренних сил она тратит на эффективное противостояние электронным системам.

Патовая ситуация. Он понимал, что не в силах остановить ее.

У нас есть источник информации. Пусть она уведет «Иову», но мы будем знать, кто стоит за этой вылазкой.

— Хорошо, — внезапно согласился он. — Я уйду. Ты сможешь стартовать. Дай мне несколько минут, чтобы отойти на безопасное расстояние. Не хотелось бы сгореть в огне планетарных двигателей, — добавил он, заметив, как насторожились, потемнели ее глаза.

Она некоторое время молча смотрела на фантом Рауля, а затем медленно кивнула.

Он очнулся.

Внешний люк корабля уже начал медленно закрываться, трап втягивался внутрь.

Нужно было торопиться, бежать отсюда, но Рауль, подчиняясь внезапному порыву, шагнул к «Нове» и, сняв с запястья браслет кибстека, успел положить его в шлюз.

Это было все, что он мог сделать для нее в сложившейся ситуации.

Старт корабля не зафиксировала у и одна система слежения.

Он исчез, будто его и не существовало.

Планета Эрес. Несколько недель спустя

Наша жизнь постоянно меняется.

Перемены приходят по-разному, иногда незаметно, крадучись, а порой все случается иначе — неожиданно, болезненно, взрывообразно.

Рауль лежал в постели, но сон не шел.

Он думал Мысли копились в душе, невысказанные, противоречивые, калейдоскоп образов кружил перед внутренним взором, отнимая саму возможность уснуть.

Он сотни раз входил в контакт с кибернетическими системами, выигрывал непостижимые для рассудка обычного человека схватки, но никогда на его жизненном пути не вставал человек с равными возможностями.

Шелест думал не о поражении — его до глубин души потрясло слияние двух рассудков.

Теперь, после всего пережитого, в нем осталась частица ее мыслей, памяти, измученной и опустошенной души. Пусть все перечисленное было облечено в форму обрывочных фрагментарных воспоминаний, но, так или иначе, частица ее сознания тлела в нем, будто непогашенный уголек подернувшегося пеплом костра.

От этого вдребезги разлеталось былое мироощущение, приходили новые чувства, рождались иные животрепещущие вопросы.

Он медленно, день за днем, ночь за ночью, на протяжении месяца погружался в пучину собственного сознания, находя, собирая в нем крохи ее воспоминаний.

Рауль понимал, что изменился. Его тревожили вопросы, совершенно не относящиеся к Эресу. Он перестал нормально спать, не мог больше вести спокойный, размеренный образ жизни.

В первые сутки после инцидента с браконьерами он вообще не ощущал себя как личность.

Голова разламывалась от изматывающей, непроходящей боли, против которой были бессильны медицинские препараты. После обрушившихся на него ударов, которые едва не стерли рассудок. Рауль находился на грани сумасшествия — его мироощущение было разбито, куда бы он ни смотрел, в предметах и явлениях не виделось смысла.

Потом это постепенно начато проходить. Он нашел лишь одно сравнение — контузия, но не физическая, а моральная.

Чтобы не сойти с ума, он принялся заново воссоздавать свою память, и постепенно сознание пришло в норму, но оно уже было не тем, что прежде.

Потом, много дней спустя, у него начались странные галлюцинации.

Рауль уже не пугался этого. Он вообще перестал бояться чего-либо, будто инстинкт самосохранения был утрачен им среди мрачного виртуального пространства растерзанной души мнемоника.

Явления, которые он условно называл галлюцинациями, делились на два типа.

Во-первых, он начал вспоминать события на Треуле, произошедшие отнюдь не с ним, а с Дашей.