— Александр Афанасьевич, несомненно, грамотный был специалист. Безаварийно работало при нем электрооборудование. А по характеру своему это недюжинный был человек. Фронтовик, военный моряк. В трудные дни он сутками не выходил из электростанции. В своем маленьком кабинете, помню, поставил койку, так и жил здесь. Как вы думаете, легко ли было монтировать энергопоезд собственными силами? Ведь ни одна строительная организация не помогала нам. Конечно, нелегко. А мы сделали, притом, на месяц раньше установленного срока. И это благодаря таким людям, как Пикулев, машинисты-турбинисты Кучма, Гаврилин, электрики Белоглазов, Черников, Чугунов, кочегары Бухал, Лемешко… Чтобы говорить об их работе, надо было видеть ее. Или вот тот же Иван Тимофеевич Козелков. Он был душой заводских электриков. Способности его особенно раскрывались в период метелей и гололеда. Умел он быстро «залечивать раны» стихии и восстанавливать подачу электроэнергии. Память сохранила и другие имена. Борис Михайлович Гаврилин, слесарь электростанции, награжденный медалью за «Трудовое отличие». Машинист Федор Иванович Метальников, старший турбинист Николай Дмитриевич Доронин, электрик поселка Горелов. Это, так сказать, старая когорта энергетиков. Позже в их отряд влилась и молодежь: Сергей Ермолаев, Виктор Ворошилов, Александр Нечаев, ныне главный энергетик, Александр Малахов, начальник электроремонтного участка. Все они вместе делали большое дело — давали людям свет.
Особенно он стал ярок в поселке к концу 1962 года, когда был задействован второй мощный энергопоезд «Шкода». Собственно, в этот период была закончена реконструкция всех электросетей района. Таким образом, были созданы условия для роста технического прогресса судоверфи.
Пурга не унималась. Второй день вперемежку с дождем валил апрельский снег. Провода обледенели. Дороги раскисли. То там, то здесь образовывались часовые заторы и «пробки». В директорском кабинете, где собрались участники экстренного заседания, непрерывно звонил телефон.
— Алло! Анатолий Ефремович! — слышалось в трубке. — Без света второй день. Помогите.
— С энергетиками связь держите. Я дал команду.
— А как же с теплом? — донимали другие.
— Сантехники занимаются. Потерпите.
— Воды нет, товарищ директор.
Казалось, сегодня не будет конца звонкам. Поэтому директор попросил секретаря связывать его только в необходимых случаях. Пора было начинать заседание.
— Положение считаю чрезвычайным, — прорезал кабинетную тишину знакомый всем голос. — И дело, вы хорошо знаете, не в погоде. Пурга отбеснуется, а проблема останется. Наша задача: в самое кратчайшее время найти дополнительные источники пресной воды.
Сидевшие за продолговатым столом согласно закивали головами. Каждый знал: вопрос действительно острый. Казалось парадоксальным: вокруг океан, куда ни ступи — вода, а вот поди ж ты — проблема. И особенно она обострилась в период 1961–1962 годов. Предприятие росло, модернизировалось, появились новые жилые кварталы, и все возрастающие нужды уже не удовлетворяли две небольшие насосные станции, которые судоремонтники расположили на ручьях Кабан и Безымянный. Летом, правда, было еще терпимо. Но зимой, когда дебет воды в них резко падает, водный кризис резко обострялся. При минимальной потребности в 7 тысяч кубометров насосы перекачивали в поселок немногим более трех. Именно по этой причине производственные цехи не отапливались, технологические процессы срывались, агрегаты работали на недопустимо опасных аварийных режимах. Система центрального отопления часто выходила из строя.
Конечно, эта проблема появилась не вдруг. Судоремонтники и раньше били тревогу, но голос их не был своевременно услышан. Руководство предприятий, расположенных на территории Индустриального, попросту старалось отмахнуться от данного вопроса, отстранился от него и горкомхоз. Все было взвалено на одни плечи, дескать, больше всех воды потребляют судоремонтники, так пусть они и ломают голову.
А ломать, действительно, пришлось. Раньше и вот теперь, на этом экстренном заводском совещании. Одним из первых слово взял начальник сантехучастка Буффалов. Виктор Арефьевич слыл специалистом в данной области. Возглавляя сложное и хлопотливое хозяйство, он, как говорится, на зубок знал все водопроводные и канализационные схемы, умел грамотно решать сложные вопросы. Поэтому авторитет его ценился очень высоко.
— Думаю, что выход можно найти, — твердым голосом начал Буффалов. — Вариантов перебрал я много, но предлагаю рассмотреть только один, наиболее, как мне кажется, верный. В нескольких километрах отсюда есть ручей Дорожный, стекающий в Халактырское озеро. Ручей, по моим наблюдениям, многоводный. Так вот, его воды через хребты у госпиталя можно перебросить в водоразбор Кабан-ручья, где стоит насосная станция. Конечно, операция эта будет нелегкой и в инженерном, и в финансовом плане.
— А что, идея реальная, — поддержал Буффалова заместитель директора Грибов. — Мы с главным механиком Соловьевым тоже о ней подумывали. Не так ли, Борис Дмитриевич?
