— Дисциплина — дело мудреное. Окриком и приказами ее поддерживать трудно. Тут педагогика нужна. Рабочая педагогика. Мало ведь сказать человеку: ты прогульщик, допустим, или бракодел. Коллектив подводишь. Надо дать понять ему, ощутить весь вред его поступка. Его цену для товарищей. Во всяком случае, мы этого принципа придерживаемся.
Николай Егорович принадлежит, так сказать, к цеховой элите электросварщиков. Мастерство его выпестовывалось здесь, в корпусном, на гранение ушло два десятка лет. Он один из немногих, кто работу выполняет по доверенности ОТК. К сожалению, здоровье теперь не позволяет Дорожкину работать на судах. Пришлось и от бригадирства отказаться. Но по-прежнему он страстно увлечен своей профессией.
— Люблю я свое дело, тут и секрет весь. Бывает так: конец смены, а ты чувствуешь — не наработался. Не все швы наложил, не все детали сварил. Живешь сегодня, а думаешь о дне завтрашнем.
…Рука его снова парит над поверхностью металла. Кажется, что она совершенно не ощущает тяжести держателя. В тончайшей щели плавится сталь, формируясь в изящный, ювелирный шов. Завороженно смотрю на фейерверк огненных брызг, на кажущуюся небрежность расчетливых движений этого виртуозного мастера.
У Валентины Лошкаревой биография бесхитростная. Окончила семилетку, пришла на завод, потом замуж вышла, двое ребят уже растут. В общем-то все, как у многих.
Валентина первая в цехе получила «личное клеймо». На своем токарном станке она производит только отличную продукцию. Контрольный мастер Мария Романовна Новикова заметила на этот счет: «Сколько работает, а брака ни разу не было».
Известно, токарное ремесло — дело, в общем-то, мужское Редкой женщине приглянется эта профессия. Валя семнадцатилетней девчонкой встала за станок. Родные тогда затревожились: «Не девичье это дело, почище работенку подыскать можно». Другая и поискала бы. А Валя не стала. С первого дня приворожил токарный, и вот уже десять лет он ее рабочий спутник.
Когда входишь в цех, где трудится Лошкарева, видишь ряды новеньких станков, склонившиеся над ними головы токарей. На первый взгляд, вроде бы все работают одинаково. Но это, конечно, не так. Тот же контрольный мастер, которой уже несколько лет приходится быть рядом с Валей, не может не улыбнуться, глядя на нее: «Красиво работает».
Станок Валин чистенький, опрятный. Рабочее место — словно только что убранная квартира. На хозяйке синий халат, цветная косынка.
Конечно, мастерство не пришло сразу. Припоминает, поставили ее к токарному, соорудили подставку, росточком еще не дотягивала, и сказали: «Пробуй, Валюша». Ну, где там! Разволновалась, растерялась, руки не слушались, словно окаменели. Вот так день, другой. Не выдержала, в слезах убежала из цеха. Благо, что Валина наставница оказалась человеком внимательным и терпеливым. Отыскала Галя Павлецова свою ученицу во дворе, не бранила, а сказала просто: «Так, Валюша, положено. Первый блин всегда комом». А теперь Лошкаревой самой нередко приходится утешать и убеждать новичков. Тоже станут у станка, теряются, слезы на глазах, как капли росы, а Валя обнимет девичьи плечики и скажет: «Не робей, беды особой нет, если первый блин комом вышел». Многие Валины ученицы теперь отменные токаря, сумела она им передать главное: мастерство и увлеченность. Без этого ведь женщине трудно у станка.
От первых шагов до зрелого мастера — дорога в десять лет. Валя имеет теперь высший токарный разряд. За плечами богатый опыт. Но Лошкарева считает, что профессиональный рост ее не закончен.
Нелегко ей порой. Придет после смены усталая, а отдохнуть некогда. Семья требует свое. А там вечерние занятия в школе рабочей молодежи. Хотя муж свои домашние обязанности аккуратно выполняет, все же в доме забот женских всегда больше оказывается.
Недавно Валентине Лошкаревой вручили орден «Знак Почета». Я видел, как сияло ее лицо, как тепло поздравляли ее судоремонтники. Подруга так и сказала ей: «Счастливая ты, Валька!»
