— Я рад, принцесса, что ваш взгляд на вещи совпадает с моим собственным. Принц Лабеон был серым пятнышком на пестром полотне жизни: никому не доставил огорчений, но и радости тоже не доставил. Это был не аврин, а только место для титула. Он умер — титул исчез. Но вам, принцесса, разумеется, не безразлично ваше собственное положение, на которое смерть принца повлияла не лучшим образом. Я вполне понимаю ваше огорчение и разделяю его. Скажу вам, принцесса, что на меня смерть принца повлияла в гораздо большей степени, чем на вас.
— Насколько более серьезно? — обеспокоенно спросила Дариола.
— Скажем… это грозит мне смертной казнью.
Зрачки Дариолы от ужаса расширились.
— О боги! Неужели вы, господин Аскер, можете умереть?
— Увы, это так. Вы не знаете короля Аолана, принцесса, а я его знаю, и это знание внушает мне серьезные опасения. Король Аолан — слабовольный правитель, недаром его прозвали Тюфяком. Он прислушивается к своим министрам, а вернее, они часто диктуют ему, что он должен делать. Это так легко — внушать ему свои мысли, если за это умело взяться! Пока я был при нем, он слушал то, что я ему говорил, но теперь, когда меня не было почти месяц, другие заняли мое место и нашептывают королю на уши всякую клевету про меня.
— Но ведь вы ни в чем не провинились, господин Аскер! — воскликнула Дариола, схватив его за руку.
— Это еще как посмотреть… Я отлично знаю, что скажут про меня мои недоброжелатели, стоит мне явиться перед королевские очи. Во-первых, я должен буду отправить вас обратно в Корвелу, что неизбежно вызовет скандал. Во-вторых, лишившись по моей вине кредита доверия у короля Корвелы, Эсторея не получит военной подмоги, на что мы очень рассчитывали. И третье, самое главное: они скажут, что принц Лабеон погиб по моей вине.
— Но это же абсурд! — негодующе воскликнула Дариола.
— Не совсем так. Уезжая, я просил короля, чтобы к моему возвращению принц находился в Паореле, а не в северо-восточных провинциях, где он обычно охотится, и король мне сказал, что он вызовет принца немедленно. А дальше все очевидно: принц, который славится своей склонностью к хандре, смертельно заскучал в столице и испросил у короля разрешения проехаться хоть куда-нибудь. И прямая дорога ему была к месту военных действий, где его и укокошили на радость королеве Геренат.
— Я все равно не понимаю, господин Аскер, при чем тут вы?
— Ну как же? Если бы я не додумался устроить эту свадьбу, принц так и сидел бы в своем Гизене, живой-здоровый.
— Это ужасно! В каком подлом мире мы живем! — с горечью воскликнула Дариола. — Нет, я не могу смириться с тем, что вам отрубят голову! Поедем в Корвелу, к папочке, и я все ему расскажу, как на духу. Я уверена, он предоставит вам убежище и защиту, возьмет вас к себе на службу. Мой папочка очень умен, и он оценит вас по достоинству.
Аскер откинулся в кресле и улыбнулся.
— Я бесконечно благодарен вам, принцесса, за ваше предложение, и высоко ценю ваше великодушие, но позвольте мне отказаться. У меня есть другое предложение.
— Какое же у вас может быть предложение в этой ужасной ситуации?
— Король Аолан — вдовец, а значит, неженат. Итак, у нас есть невеста и неженатый король. Вы меня понимаете, принцесса?
Дариола обладала гибким умом, и долго догадываться ей не пришлось.
— Вы хотите сказать, — медленно проговорила она, — что я могу выйти замуж за вашего старого Тюфяка?
У Аскера все оборвалось внутри. Конечно, он был излишне самоуверен. Она откажется.
Но вместо этого Дариола, забыв о приличиях, вскочила с кресла, повисла у него на шее и поцеловала сразу в обе щеки.
— Господин Аскер, вы — гений! — завопила она. — Свадьба состоится, и я не еду в Лиалурин! Я стану не женой наследника престола, а сразу королевой, и весь двор будет ползать у меня под ногами!
— Да, вы будете королевой, — сказал Аскер, аккуратно отстраняя ее от себя. — Но, моя королева, существует одно маленькое препятствие: король Аолан еще не знает о том, что он — жених, а когда узнает, то может не согласиться, и тогда мне отрубят голову.
При упоминании о том, что Аскеру все-таки должны отрубить голову, Дариола болезненно скривилась, словно это ее шеи уже коснулся топор палача.
— Господин Аскер, этого не должно произойти! — воскликнула она в отчаянии. — Что я должна делать, чтобы этого не случилось?
Аскер пристально посмотрел на Дариолу, гадая, где же предел ее самопожертвованию. Он в очередной раз подумал, что своей душой лучше распоряжаться самому.
— Вы бесподобны, принцесса, — сказал он с улыбкой, в которой была и доля жалости. — Вам ничего не нужно делать. Это моя голова, и то, насколько крепко она держится на моих плечах, — тоже моя забота. А теперь не пора ли нам на берег? Мой друг, Эрлан Моори, уже все приготовил к вашему отъезду из Маэркела.
Когда Дариола спускалась по трапу, опершись на руку Аскера, экипаж, запряженный четверкой резвых эсторейских скакунов, уже ждал ее на причале.
— Как здесь тихо, — заметила Дариола, оглядывая порт.
— Все думают, что свадьбы не будет, — со смешком сказал Аскер.
