— Я чрезвычайно польщен вашим предложением, — сказал он вслух, — но, к моему глубокому сожалению, вынужден отказаться. Не сочтите это оскорблением, господин Сезирель: с той самой минуты, как я получил от короля приказ отправляться в Пилор, я не располагаю своим временем. Я постараюсь нанести вам визит, как только это станет возможным.
— Жаль, очень жаль, — разочарованно протянул Сезирель. — Что ж, до свидания, господин Аскер. Желаю вам счастливого пути и благополучного возвращения.
Он проводил Аскера взглядом до дверей. Во всей фигуре жреца читалось сожаление по поводу несостоявшегося разговора и покорность неизбежному, но у Аскера не было ни малейших сомнений относительно его истинных чувств. Они оба отлично знали, что стали соперниками и что им предстоит вести борьбу, в которой пленных не берут.
Сев в седло, Аскер направился в восточное предместье. Но не успел он проехать и двух кварталов, как почувствовал приступ слабости, дурноту и головокружение. Если бы Сельфэр не сделал вовремя шаг в сторону, то Аскер неминуемо свалился бы с седла.
«Этого мне еще не хватало, — подумал Аскер с досадой. — Проклятая статуя выпила из меня все силы. Но кто же знал, что так получится? В жизни больше к ней не прикоснусь, хоть меня режьте».
Превозмогая слабость, Аскер для верности схватился за луку седла и поехал домой.
Дома его уже ждали.
— Куда это ты запропастился? — спросил Моори, едва Аскер появился в дверях. — Я уже давно совершил свое приношение и вернулся.
— Ну, а мое заняло у меня больше времени, — сказал Аскер, падая в кресло. — Видел Сезиреля, он желает нам счастливого возвращения.
— Ах, ну да, ты же со всеми ними на короткой ноге, — сказал Моори, которому уже изрядно надоело удивляться. — Я тут, пока тебя не было, отдал кое-какие распоряжения по поводу нашего отъезда, так что можешь ни о чем не беспокоиться.
— Спасибо, Эрл, правильно сделал. У тебя больше опыта в подобных делах. Когда мы выезжаем?
— Думаю, завтра.
— Почему не сегодня? Еще полдня впереди!
— Сегодня не успеем: надо запастись доспехами, провиантом, сводить берке к ветеринару, отдать в чистку сбрую и оружие…
— Эрл, ты издеваешься?! — воскликнул Аскер. — Зачем все это?
Моори посмотрел на Аскера, как на неразумное дитя.
— Лио, мы едем на войну. Там нас ждут опасности, тяготы походов, вражеские мечи и стрелы. Там нас могут убить, в конце концов.
— Эрл, о чем ты?! — Аскер вскочил с кресла и нервно забегал по комнате. — Какие опасности? Какие походы? Да мы, быть может, из Пилора и носа не высунем!
Но Моори решил не обращать внимания на причуды своего друга.
— Ты должен написать завещание, Лио, — сказал он твердо.
— Не буду я писать никакое завещание! — фыркнул Аскер. — Если я его напишу, тогда меня точно убьют. А ты уже написал свое?
— Конечно, — невозмутимо сказал Моори. — Еще тогда, когда уезжал из Байора.
— А, так оно у твоего дяди. Кстати, скажи мне, как его зовут.
—
— На тот случай, если мне придется везти в Байор останки его мнительного племянничка, — мрачно ответил Аскер.
— Да ладно тебе, Лио, я знаю, что все это предрассудки, но с ними как-то спокойнее. У каждого из нас есть свои маленькие слабости, и я — не исключение.
Аскер оценил тактичность Моори, по поведению которого было ясно, что он считает странным прежде всего поведение Аскера, а не свое собственное.
— Ну ладно, — сказал Аскер, — завтра так завтра. Можешь вести наших берке к ветеринару.
Утром шестнадцатого вендлирен Аскер и Моори выехали из Паорелы через западную заставу и поскакали в сторону крепости Пилор.
Дорога до Пилора заняла два дня. За эти два дня Аскер и Моори вдоволь насмотрелись на то, как Эсторея готовится к войне: повсюду крестьяне укрепляли покосившиеся заборы, набивали на двери дополнительные брусья, вытаскивали из кладовых неизвестно с каких пор завалявшиеся там бердыши, мечи и секиры. Все это тщательно чистилось, натачивалось и выставлялось во двор на всеобщее обозрение: дескать, мы сильны, и голыми руками нас не взять. Так народ собственными усилиями поднимал боевой дух.
На второй день приятели нагнали пехоту, выступившую из Паорелы пятнадцатого вендлирен вечером. В это время пехота из Артаринора только вступала в Паорелу, а пехота из Хагелона была еще в дне пути от столицы. Всадников из этих городов не посылали: они были нужны для охраны границ на востоке и юге Эстореи.
По мере приближения к Пилору чувствовалось, как нарастает напряжение. Аврины ходили озабоченные, с хмурыми лицами, мечи и копья топорщились из-за каждой ограды. Страх перед Аргеленом был велик, и кое-кто даже отослал свои семьи к родне на восток. Судачили о том, что крепость Фан-Суор была взята с помощью колдовства, а иначе ее взять и нельзя было: столько лет стояла заклятая на Заклятом острове. Все это, разумеется, был сущий вздор: просто крепость стояла пустая и никем не охранялась, а захватил ее тот, кто оказался шустрее и меньше подвержен предрассудкам.
