… На том порешили братья
Торжественно руки пожав
И Смерть нас взяла в объятья
Так до сих пор не разжав.
… Они разошлись, оставив
в нас всё – от дерьма до вершин
Прошлого боль – неподъёмная тяжесть
Запряг лошадёнку старик
И через лес, мимо речек ласковых
Куда глаза глядят – напрямик
Долго трясли его серые камни
Истёрлись штаны, в пыли воротник
Вдруг, впереди монастырь поднимается
Тут и устал старик
Распряг лошадёнку – пусть травку щиплет
Лёг под берёзу – кнут на сук
Котомку под голову – небом укрылся
Пусть мысли разные в землю уйдут
Солнце зашло. Рассыпались звёзды
Засветился лунный ночник
Замерцало монастырское озеро
Почти заснул он… и в этот миг
Видит – на озере кто-то плескается
Слышит – кто-то "спасите!" кричит
Глядь, там голая девка купается
И так улыбается, так насмехается
Волосы длинные, хвост извивается
В общем, русалкой она называется…
Рукой поманила и говорит:
"Ты уж, дедуля, меня извини
Скучно мне стало в поповском пруду
Ушла бы отсюда – да как я уйду?
Сам видишь, без ног – инвалид первой группы
Ты уж возьми меня дедушка на руки,
Расскажешь, что душу печалит твою
А я тебе нежную песню спою…
Задумался дед: "Как – никак я мужчина
И, в общем, не видно для страха причины
А девка-то – чудо! Каштановы волосы,
Глаза – изумруды, алые губы
И говорит таким нежным голосом".
Поднял и понёс, дотащил до телеги
Сенца подстелил, побрызгал водой
(русалки не любят ни жажду, ни зной)
И так, до утра просидели беседуя…
Он всё рассказал, без малейшей утайки
Просил всё помочь… Она: "Руку мне дай-ка.
Знаю, ты счастье своё потерял
Я помогу. У меня есть сестра
Замужем тайно за настоятелем
Вот ты и будешь ему приятелем
Здесь настоятель выпить не прочь
Да и до женского пола охочь
Будешь у него работать садовником
А заодно, пожарником и дворником
Есть в самом дальнем, тёмном углу
Калитка… она выходит к пруду
Там ещё ландыши цветут напротив
Я буду приходить к тебе – ты не против?
Новая жизнь засосала деда
С утра на свежем воздухе, а к обеду
Зовёт настоятель, ставит кружку на стол:
"Откушай монастырского, оно безвредное".
А вечером его тянет к заветной калитке
Отведать сладости плода запретного…
Так бы и шло. Да случилось несчастье
Вдруг, в одночасье, слёг настоятель
Молятся иноки день и ночь
Никто не в силах ему помочь
Вызвали доктора. Добрый толстяк
Долго понять не мог он никак:
"Зачем и кого здесь лечить, или как?
Может с ума я выжил, дурак?
Неужто сей здоровенный мужчина
Ищет болезни своей причину?"
Так и ушёл он ни с чем, не помог
Иноки вывели его за порог
Дали в дорогу закуски, вина
А что не вылечил – так не его вина
Видно живёт в настоятеле бес
Грех и подумать… но что-то тут есть.
Собрались монахи, поехали в лес
Там в самой чаще за гнилым болотом
Когда-то мудрый отшельник жил
Может, бог даст, он ещё жив?
Всё едут и едут, лошадёнка устала
Ну, а мы их пока ненадолго оставим…
Вернёмся к деду. Он возле постели
Сидит с настоятелем уже неделю
И настоятель видит в нём друга
Рукой поманил – в ухо шепчут губы:
"Был я в этой жизни везуч
Но если помру, возьми этот ключ
В погреб спустись, где брали вино
Там в большой бочке двойное дно
Дно надо выбить, вылить вино
Кажись, в подземелье ведёт оно".
В тот вечер больной себя чувствовал хуже
Зрачки становились всё уже и уже
Мелькнул в глазах прощальный огонь
Ну… вот и всё. Вытянулся… Агония…
Старик оглянулся по сторонам
Если, кто слышал – вот будет срам!
Ключ сунул в мешочек, что был на груди
Хотел сразу в погреб, но вдруг: "Погоди!"
– Голос какой-то шепчет в мозгах.
От страха у деда померкло в глазах -
"Трудное должен ты принять решение
Русалочка тоже пусть даст разрешение".
Долго ли коротко, ночь наступила
Дед никогда так не ждал своей милой
Глядит с напряженьем на гладь пруда
Вот рыба плеснулась – кругами вода
Вот кто-то тихонько шуршит в камышах
И деда за душу хватает страх:
"А может, разбойник сидит там в кустах,
тишком подползёт и по башке – шарах!"
Вдруг кто-то глаза ладонью закрыл
Он вздрогнул, вскочил, но бежать нету сил
А это она. И давай хохотать:
"Ты что это стал от меня убегать?
А ну-ка, скорее меня обнимать"
– А волосы медью отливают рыжею
И глаза у ней зелёные и бесстыжие.
Сомлел старик, упал к ней на грудь
И мямлит с трудом ей: "Собрался я в путь
