– Вик, алмазный мой, у меня есть личная непереносимость на некоторые вещи – это когда трогают, даже случайно, мою семью и когда с размаху плюют в мою приоткрытую душу. Я не желторотый птенец, да и ты не нимфетка, чтобы мне придумывать оправдания. Если тебя не устраивает существующие причины, то я могу и не объяснять. Вот тебе факт. Ты можешь уйти или остаться в качестве моего любовника, но никто не будет знать об этом.
Марк расслабленно опирается плечом о стену, слегка потирая запястье левой руки. Он левша?
Мой мозг, видимо, потрясенный происходящим, цепляется за мелкие незначительные детали. Странно, но он как будто выбил из меня ощущение униженности. Я был зол, я был в бешенстве, мне было больно… но униженным я себя больше не чувствую. Даже умудряюсь любоваться им. Железобетонный Марк. Я тихонько встаю, цепляясь за стенку.
– Пиздец ты делаешь предложения. – Я осторожно ощупываю скулу. – Доходчиво, я бы сказал.
Марк фыркает и скрывается в кухне. Через минуту он возвращается со льдом в пакете.
– Вот видишь, не зря у меня есть холодильник и лед. Остаешься?
– Бить будешь?– ехидно ляпаю я.
– Буду, наверное. Я импульсивный, а ты запредельный. Это обычно выливается в мордобой.
– Взаимный, – и я впечатал свой локоть в его нос.
Кровь, хлынув потоком, моментально заливает рубашку Марка. Надо же, а я же совсем чуть-чуть стукнул.
– Черт! Вик! У меня слабый нос. Наследие бокса, – Марк, задрав голову, пытается остановить кровь.
Картинка происходящего мне однозначно нравится. Мда… два психа в одной квартире это однозначно должно быть интересно. И я вгрызаюсь то ли поцелуем, то ли укусом в беззащитно открытую шею. Урчу, облизываю и подавляю желание разорвать зубами эту шею, вымещая злость. Злость на него и на себя.
– Зверенышшшш, – шипит Марк, подставляясь под эту болезненную ласку.
Я почти скулю, когда стаскиваю с него рубашку, вылизываю кровь с его пальцев, с его груди, впиваюсь в окровавленные губы. Мое сердце заходится в сумасшедшем ритме. В глазах пелена. Я схожу сума. Мне хочется причинять ему боль. Мне хочется любить его. Марк отрывает меня от себя, с лихорадочным блеском в глазах тянет в комнату, выдирая ремень из своих брюк, протягивает мне его:
– Хочешь?
Я сжимаю жесткую кожу ремня, смотрю на вытянувшееся на кровати и уже обнаженное тело. Первый удар красной полоской вспыхивает поперек спины.
– Начинай полегче, – шипит Марк от боли.
Полегче? Не могу…
И вторая полоска вспухает рядом с первой, выбивая из меня тяжелый рык. Тело Марка дергается, и он протяжно стонет. Переворачивается на спину, и третий удар приходится поперек живота, заставляя его выгнуться. Это ощущение контроля и власти над ним накрывает меня волной острого удовольствия. Есть ли моральный оргазм? Если есть, то только что я испытал его. Но мое тело требует немедленной разрядки, и я, скинув одежду, оседлав его бедра, насаживаясь сверху, лаская кончиками пальцев вспухшую полоску кожи, уношусь на запредельной скорости в острое чувственное блаженство.
Позже, смазав алые следы от ремня успокаивающей мазью, Марк варит кофе. Делает он это с любовью. Перехватив мой взгляд, он поясняет:
– Кофе я люблю и умею варить, какой угодно. Ты какой больше любишь?
– Марк, обычно я обходился растворимым. Еще вопросы?
– И чай из пакетиков?
– Несквик с молоком.
– Мда. Ты не то что из другого поколения, Вик. Ты для меня вообще из другого измерения.
– Хочешь сказать, что у нас ничего не выйдет?
– Уже вышло. Просто боюсь даже подумать, во что оно все выльется.
– Боишься?
– Боюсь и предвкушаю.
– Гурман хренов.
– Ничего… Я принесу свет в твое темное царство, варвар. – Марк наливает мне кофе в микроскопическую чашку и, пододвинув ее ко мне, замирает в ожидании.
– Мммм… – мычу я, отпивая горячий напиток.
– Как?
– Горько, – морщусь я, – горячо.
– Да… Звереныш… Над тобой работать и работать.
– Затачивать под себя будешь? – ехидно интересуюсь я.
– Ну что ты… Но огранщик тебе не помешает. Будем экспериментировать. Пробовать изобрести такой рецепт, когда кофе еще кофе, но тебе уже нравится.
– Правда?
– Я надеюсь, что правда.
Я пристально смотрю на Марка. Пытаясь проглотить комок, остро застрявший в горле. Он мне сейчас предложил найти компромисс… и не в кофе дело. Так?
6
