Шли назад они мимо озера, смотрели, как лениво разрушают масленые волны отражения шестнадцатиэтажных домов со светящимися окнами, огни на высокой трубе ТЭЦ, бледные звезды на светлом небе, медленно гаснувшую зарю; как качают они плоские листья кувшинок неподалеку от берега, чуть слышно шуршащие стебли камыша. С противоположного берега доносился разговор, смех, плеск воды. Пахло сыростью и водорослями. Сказочно блестели в сумерках темные глаза Иры, белели обнаженные до плеч руки.
Ира позволила проводить ее только до автобусной остановки.
– Завтра там же встретимся, – шепнула она, когда автобус заскрипел, остановился возле павильона. – Я купальник возьму!
И нырнула в открывшуюся дверь.
В автобусе обернулась, взглянула на него в широкое заднее окно, помахала рукой, пошла в глубь салона. Автобус тронулся, а Роман повернулся и побежал назад к озеру, расстегивая на бегу пуговицы батника. Перед глазами у него стояла улыбающаяся Ира с поднятой для прощания рукой. Скинув одежду, он с разбегу влетел в воду, радостно ощущая ступнями твердый песок на дне, поднял брызги, с шумом упал и поплыл, резко выбрасывая руки вперед.
На другой день, когда он, немея от нестерпимого счастья видеть ее, прибежал в столовую, она сказала, что не сможет встретиться вечером, да и обедать им вместе не стоит, неудобно. На них и так уже обращают внимание.
– Ну и что?! – воскликнул он ошеломленно. – Пусть обращают!
– Тише! – оглянулась она на соседний стол. – Не надо!.. Так лучше!
– А когда же мы встретимся? – померк он. – Или…
– Ты страшно глупый! – быстро перебила она. – Завтра там же и встретимся!
– Завтра суббота… Может, днем…
– Нет-нет! – снова перебила она. – Только вечером, в девять! А сюда больше не приходи… ладно?
В субботу, когда он, увидев ее на тропинке среди деревьев, помчался навстречу, она оглянулась, сказала сдержанно:
– Не бегай так!.. Зачем?..
– А я хочу! Хочу! – воскликнул он.
Она засмеялась и сказала уже по-иному, ласково:
– Тебе остыть надо! Пошли купаться!..
Он, окаменевший от жгучего счастья, смотрел, как она тянула с себя через голову платье, белела в сумерках тонким телом и, подняв руки, обвязывала голову белой косынкой. Закончив, взглянула на него, блеснула глазами:
– Я первая… Ты погоди!
И пошла в воду. Он, чувствуя радостную дрожь в ногах, сел в теплый песок. Неподалеку от него на одеяле лежали рядом и о чем-то переговаривались парень с девушкой, но Роман не видел и не слышал их. Ира осторожно вошла в воду по пояс, присела, погрузилась так, что одна белая косынка осталась над водой и медленно поплыла. Потом обернулась:
– Ты чего сидишь? Купайся!
Он поднялся и тоже, как она, медленно вошел в воду и поплыл к ней.
– Давай, я тебя покатаю!
– А как?
– Давай руки!
Он нащупал ногами дно, взял ее руки в свои и побежал, упираясь в уползавший из-под пальцев песок, потянул за собой Иру. Она крепко сжала рот, надув щеки, чтобы не хлебнуть воды, и смешно улыбалась сжатым ртом, блестя глазами. В воде бежать тяжело. Он устал, задохнулся и остановился:
– Хорошо?
Она, не разжимая губ, кивнула.
– А вот так лучше! – сказал он. – Ложись мне на руки!
Роман подставил в воде руки под ее живот так, словно учил плавать, и, поддерживая ее, побежал назад, рассекая воду.
– А это что? – прикоснулась Ира поочередно к двум круглым потемневшим в воде шрамам на груди возле правого плеча. – Смотри, у тебя и сзади! – заглянула она ему за спину.
– Бандитская пуля! – улыбнулся Роман, вспомнив известный фильм с Никулиным «Старики-разбойники», и подумал, что в его случае не шутка: действительно следы бандитских пуль.
– Ты же в Афганистане служил! – вспомнила Ира. – В тебя стреляли?
– И я стрелял…
– Ты убил кого-нибудь?
– Нет, меня убивали, а я не успел… За меня Егоркин постарался!
Потом они сидели на песке, слушали, как шуршат листья, как поют комары, как разговаривают парень с девушкой. Говорили они о спорте, к которому имели какое-то отношение. Роман вспомнил о билетах на соревнования на Кубок СССР по велогонке на шоссе в Крылатском, их он сегодня взял у Гали. Она распространяла билеты в цехе. Взял потому, что Иван говорил, в гонке примет участие брат Гали. Вспомнил и пригласил Иру, уточнив, что гонка через две недели.
Она поблагодарила и сказала, поглядев вслед удаляющейся паре:
– Вообще-то я к спорту равнодушна, не понимаю ажиотажа… Спорт, спорт, спорт! Бегают, прыгают в свое удовольствие, ну и пусть бегают-прыгают! Зачем шум такой вокруг этого…
