Утром, услышав за окном легкие шаги Элис, Эдвард пробурчал, мгновенно вставая с постели и одеваясь:
- Ходят тут всякие, мешают. Только одни остались! Белла, одевайся. Элис предупредить идет о визите Чарли.
Я, вылетев из вороха постели, оделась и через секунду встречала сестру у порога. Она, зная, чем мы занимались без Ренесми, извинилась:
- Ребята, простите, мешать не хотела. Но Чарли будет здесь через пять минут. Он узнал, что вы тут и сердит. Пошли в дом и, Белла, я прошу, не выдай нас, думай, прежде чем, что-то ответить.
Я насторожилась от слов Элис, значит, могу что-нибудь не то сказать. Хорошо, буду думать перед высказываниями. Зайдя в дом, я тут же услышала шум машины Чарли. Он зашел в дом, увидев меня, он испуганно спросил:
- Белла, почему вы здесь? Я считал, что вы все на Аляске. Что случилось?
Я спокойно ответила, стараясь придать голосу обычность:
- Ничего не случилось, мы вчера приехали. В университете каникулы. Второй курс передвинул каникулы немного вперед, чем первый курс. Там так принято.
Папа, успокоившись, сел в кресло. Он посмотрел на нас, его взгляд задержался на мне и на Эдварде. Будто он сравнивал что-то в нас. Покачав головой, он спросил:
- Белла, а почему у тебя глаза другого цвета? Раньше цвет глаз был скорее желтый, чем оранжевый. Я помню, что ты говорила по этому поводу. Я не хочу, чтобы моя дочь стала убийцей!
Я не подумала одеть линзы. Ох, как плохо! Что же сказать Чарли, чтобы скрыть правду, и не выдать ничего. Не сказать о надвигающейся беде. Выручил Джейкоб:
- Чарли, не волнуйся. Просто, иногда, когда много людей вокруг, наши ребята, чтобы не натворить бед, пьют донорскую кровь из пакетов. Глаза и выдают это. В этот раз наш рейс задержался, и мы три дня сидели в ожидании рейса. Ребятам пришлось так сделать. У Эдварда уже все прошло, он старше Беллы, опыта больше. А Белла еще отходит.
Чарли облегченно вздохнул и, сев в кресло, озабоченно посмотрел на зятя:
- Ладно, а то я испугался. Кстати, Эдвард, а сколько тебе лет?
Эдвард улыбнулся и шутливо спросил:
- А ты, Чарли, как думаешь? Если я правду скажу, не испугаешься? А то, скажешь, что я слишком старый для твоей дочери, и заберешь её.
Чарли рассмеялся. Сквозь смех он все же сумел сказать:
- Не знаю, может быть, лет пятьдесят? Эдвард, не томи, скажи.
Эдвард уже серьезно ответил:
- Мне сто двенадцать, Элис - сто десять, Карлайлу - триста семьдесят три, Джасперу - сто пятьдесят два года.
У Чарли округлились глаза. Несколько минут он сидел и молчал. Потом озабоченно произнес:
- Получается, что и ты, Белла, проживешь долго. Скоро люди могут заметить, что вы не изменяетесь, не стареете. Вам придется уйти отсюда и не возвращаться, пока все не умрут, кто может вас помнить. Значит, скоро вы покинете нас. Белла, ОБЯЗАТЕЛЬНО зайдешь и попрощаешься. Пожалуйста, дочка, предупреди меня, что мы расстаемся!
Я присела рядом и обняла отца. Меня оглушил запах Чарли, сейчас я его восприняла слишком отчетливо. Мне было даже труднее оставаться спокойной, чем тогда, когда я была новообращенной. Сейчас, к сожалению, я знала вкус человеческой крови. Но я взяла себя в руки, и спокойно выпустила отца из объятий. Улыбнувшись, я ответила:
- Папа, конечно, я тебе сообщу. Но, не забывай, есть сотовые телефоны. Я могу не видеть тебя, но созваниваться-то мы можем!
От этих слов папа повеселел. Я постаралась запомнить его таким: улыбается, в уголках глаз небольшие морщинки, волосы, когда-то густые и темные, сейчас - с небольшими залысинами и проседью, глаза добрые и заботливые, немного стеснительный взгляд. Да, похоже, я его больше не увижу. Внутри заболело, сейчас, я знала: душа есть даже у нас, и только она может плакать. Наших слез никто не увидит. Захотелось обнять его, прижать к себе, насладиться его запахом, но, нельзя!
Я вздохнула и отвела глаза. Встала и постаралась придать своему голосу непринужденность:
- Папа, как вы там? Как Лея, как Сет, как Сью?
Чарли нахмурился и спросил:
- А я думал, что вы знаете, где Сет? Про него ничего не могу вам рассказать. Знаю, со слов Сью, что он примчался и, наскоро собравшись, взяв документы и деньги, прокричав с восторгом, что будет изменяющимся, покинул дом. С августа о нем ничего не знаем. Я удивляюсь Сью, она совершенно спокойно живет, не волнуется за сына, приговаривая: " Сет сам во всем разберется. На все воля духа". Лея стала намного дружелюбнее, они с Коулом заботятся друг о друге. Она счастлива, её счастье освещает лицо моей Сью. Будущая бабушка сама желает стать еще раз мамой,- сказав это, Чарли густо покраснел.
Эдвард усмехнулся и похлопал Чарли по плечу, сказав серьезным тоном:
- А почему бы нет? Ты не старый, да и Сью, по-моему, еще вполне может родить. Попробуйте!
Если бы Чарли мог, он покраснел бы еще гуще, но и так, он был пунцовым. Я перевела разговор на другую тему, чтобы отец успокоился:
