Роланд снова повернулся к Саре и увидел, что она серьезно смотрит на него. Тщетно он пытался придумать, что сказать, чтобы ее успокоить и… что? Чтобы понравиться ей?
– Я все еще не кричу, – тихо произнесла гостья.
Роланд почувствовал, как губы растянулись в улыбке.
– Я заметил.
Сара взглянула на свои руки, лежащие на коленях ладонями вверх.
– Может, я и вскрикну, когда ты станешь вытаскивать стекло из порезов. У тебя случайно не найдется пинцета?
Уорбрук зашел на кухню и добыл пинцет из аптечки. Захватив миску с водой и чистое полотенце, он вернулся к Саре в гостиную.
Стеклянный стол на крепкой деревянной раме и надежных стойках легко выдерживал вес бессмертного. Роланд расположился перед своей гостьей и, раздвинув для удобства колени, вытянул длинные ноги по обе стороны от ее ног. Пристроил рядом миску с водой и полотенце, наклонился вперед, уперся локтями в колени и, вооружившись пинцетом, протянул руку к Саре.
Та с ужасом посмотрела на инструмент, но доверила целителю правую ладонь.
И черт побери, если это не заставило Роланда растаять.
Он внимательно изучил пострадавшую конечность. Нежную кожу пронзали многочисленные осколки, а основание большого пальца и сгибы остальных, ближе к кончикам, были покрыты глубокими порезами, похожими на ножевые. И если все проколы, царапины и ссадины уже перестали кровоточить, то эти еще нет.
Страж кинул вопросительный взгляд на пациентку.
– Когда тот парень приземлился на машину и устроил аварию, я выронила «глок». Так что единственным оружием стал осколок стекла.
– А ты находчивая, – похвалил Роланд. Настоящий борец, не растерялась и просто так не сдавалась. Ему это понравилось.
Поднеся пинцет к одному из окровавленных кусочков, страж предупредил:
– Будет больно.
– Я знаю. Давай просто покончим с этим.
Роланд достал первый осколок стекла. Пока он извлекал другие, Сара морщилась.
Не хотелось доставлять ей страдания, но этого было не избежать.
– Я чувствую себя тряпкой, так как дергаюсь из-за этой ерунды, а ведь у тебя в ладонях были металлически колышки, – призналась мисс Бингем, пока Роланд чистил ее раны.
Он пожал плечами:
– Я к такому привык, а вот ты – нет.
– Ты серьезно? С тобой такое часто случается?
– Вообще-то, нет, обычно у меня не больше пары противников за раз. И даже тогда мне могут сломать кости, сильно поранить ножом и всадить пулю.
Внимательно осмотрев ее ладонь и убедившись, что там не осталось осколков, бессмертный перешел к пальцам.
Сара подпрыгнула.
– Ой! Прости, я не специально.
Роланд покачал головой.
– Я знаю, какую боль причиняет стекло.
За века ему доводилось пролетать через стеклянную дверь или врезаться в зеркало.
Чуть погодя, уловив, как участилось сердцебиение пациентки, он не мог не задуматься о причине.
– Так ты вампир? – робко поинтересовалась Сара.
А-а.
– Нет, вампирами были те, кто на нас напал.
Повисло минутное молчание.
– Но у тебя такие же клыки, да и глаза так же светятся в темноте. И я видела, как ты пил кровь того парнишки.
И еще она знала, благодаря несдержанности Маркуса, что Роланд подкреплялся кровью и на кухне.
– Это сложно объяснить.
– А я не такая уж дурочка.
Страж улыбнулся.
– Я в курсе, просто пытаюсь придумать, как бы получше сказать.
Сара навострила уши и с любопытством уставилась на него.
– Но ведь ты уже делал это прежде.
– Да, – согласился Роланд, – но прошло очень много времени.
– И сколько?
Он вспомнил Мэри.
– Почти четыре века.
Быстрый взгляд выхватил вытаращенные карие глаза.
– Сколько тебе лет? Ой.
– Прости. Девятьсот тридцать семь.
– Тебе девятьсот тридцать семь лет?
– Да.
– У тебя есть клыки, ты пьешь кровь и прожил почти тысячу лет, но ты не вампир.
– Верно.
– Объясни, пожалуйста.
– Подожди немного. Думаю, эту руку я вычистил.
Отложив пинцет, Роланд сжал ладонь Сары и закрыл глаза.
Тепло от него проникло в ее плоть, ища и исцеляя раны. Боль иголками пронзила правую руку и пальцы бессмертного, а затем пропала.
Открыв глаза, он ослабил хватку и наклонил голову, чтобы изучить врачуемую кисть.
Сара тоже склонилась, едва не столкнувшись с ним лбом. Ее любопытство сменилось восхищением, когда она увидела совершенно зажившие ссадины.
– Это изумительно.
Повернувшись в более удобное положение, Роланд вымыл вылеченную ладошку прохладной чистой водой прямо над миской. Под грязью и кровью показалась здоровая кожа без ран и шрамов. Вытерев руку Сары насухо и отложив полотенце, страж легонько провел пальцами по ее ладони и стал выводить круги, которые постепенно увеличивались. По одному пальчику вниз, до кончика второго, ныряя между ними.
Роланд уверял себя, что просто проверяет, исцелилась ли Сара, но вообще-то просто хотел ее потрогать.
Его присущий бессмертным острый слух без труда уловил, как заколотилось ее сердечко.
И, посмотрев ей в глаза, он спросил:
– Я причиняю тебе боль?
– Нет, – чуть задыхаясь, ответила Сара.
Это не боль.
– Я тебя пугаю? – Он и не думал отпускать ее руку.
– Нет.
И не страх.
– Твой пульс зачастил.
– Неужели? – Она облизала губы.
