— Пятьдесят минут… — сказал сержант, вытирая рубашкой голову, шею, грудь. Зловонный запах его пота душил лейтенанта, проникал ему в ноздри, в рот. Камера напоминала раскаленную духовку.
— Ну решайтесь же, лейтенант. Достаточно одного вашего слова. Скажите его прежде, чем будет слишком поздно.
Сержант схватил его руку и сжимал ее со все возрастающей силой, будто хотел начать пытку с него.
— У вас не хватает духа?
Лейтенант взглянул ему прямо в лицо, резким движением вырвал руку и хрипло сказал:
— На то, чтобы набить вам морду, сержант, у меня духу хватит.
Тот только рассмеялся.
— Вот это больше похоже на дело! Но сейчас речь идет не обо мне. «Приласкаем» немного эту крысу, чтобы узнать, где бомба. Будьте же мужчиной!
Лейтенант выпрямился, избегая смотреть на пленника. И крикнул:
— Хорошо! Примените… свой метод!
Лицо сержанта просияло. Он резко встал, отбросив стул.
— Отлично, лейтенант! Позднее, если хотите, можете набить мне физиономию. Но сейчас — займемся желтым героем.
Лейтенант был оглушен.
— Только это звучит слишком неопределенно. Так не годится, — продолжал сержант. — Мне нужен ваш четкий, зафиксированный приказ.
Он повернулся к переводчику и, показывая на магнитофон, распорядился:
— Ну-ка, запустите эту машину.
Переводчик включил магнитофон на запись. Снова вспыхнул зеленый глазок и начали вращаться кассеты. Сержант взял микрофон и сказал в него:
— Ожидаю ваших приказаний, лейтенант.
Лейтенант колебался. Ему вспомнилось слово «камикадзе». Подростком, читая сообщения с фронтов второй мировой войны, он долго ходил под впечатлением трагических подвигов желтокожих летчиков, которые пикировали с бомбами прямо на вражеские крейсеры и погибали, принося себя в жертву. И сейчас ему пришлось стать духовным «камикадзе». Он крикнул в микрофон:
— В случае необходимости можете применить физическое воздействие, чтобы вырвать у пленного признание, которое спасет от смерти невинных людей…
Он повернулся к сержанту спиной, но тот не был удовлетворен:
— Нет, лейтенант, все должно быть официально. Назовите свою фамилию и подтвердите приказание.
Лейтенант прокричал то, что от него требовали. Назвал свою фамилию, должность, указал свой номер и повторил:
— Если будет необходимо, можете пытать задержанного! Под мою полную ответственность!
Он весь дрожал. Это крикнул не он. А другой, неизвестный, самозванец, адский двойник. Почему он это сделал? Он же ненавидит всякое насилие. Ему симпатичен пленник. Он любил Ку. Он ненавидит сержанта и ему подобных. Но он «камикадзе». Он только что подписал себе смертный приговор. Отступать теперь поздно.
Сержант выключил магнитофон и отошел от стола.
Лейтенант бросился вон из камеры, хлопнув дверью, и принялся расхаживать взад и вперед по пустому коридору. И вдруг из камеры донесся вопль, словно кричал смертельно раненный зверь. Он прислонился к стене, заткнул уши.
Еще несколько мгновений он слышал душераздирающие крики пленника, перемежавшиеся рявканьем сержанта. Потом наступила глубокая тишина и длилась… сколько времени? Две минуты? Три? Пять? Десять?
В глубине коридора появилась бегущая фигура. Это был капитан медицинской службы, он кричал:
— Прервите допрос! Бомбу нашли!
Лейтенант тупо посмотрел на него, не понимая смысла этих слов. Потом они оба бросились к двери в камеру, и врач торопливо сообщил:
— Сестра пленного обратилась к одному из наших офицеров и добровольно призналась во всем, чтобы спасти ему жизнь… Бомба была подложена в здание военного училища… на том берегу реки. Ее разрядили несколько минут назад…
Он открыл дверь камеры и вошел. Лейтенант последовал за ним, как автомат. Они не сразу увидели пленника. Переводчик, совсем позеленевший, стоял в углу — его рвало прямо на пол.
Сержант сидел у стола, вытирал голову рубашкой и смотрел на то, что лежало на полу. Это был пленник. Он лежал совершенно голый, раскинув ноги и руки, словно бы распятый. На бинтах на левом бедре багровело большое пятно крови.
Лейтенант переводил взгляд с сержанта на пленника и обратно, не в силах произнести ни слова. Врач опустился на колени около пленника и попытался нащупать пульс. Потом проверил реакцию зрачков. Вынул стетоскоп и прижал к груди туземца, стараясь расслышать биение сердца. Через несколько мгновений поднял голову и сказал.
— Он умер.
У лейтенанта стоял комок в горле. Сердце тоскливо сжалось. По спине заструился холодный пот. Хорошо ли он расслышал слова врача?
Сержант равнодушно посмотрел на труп.
— Вы уверены, доктор?
— Абсолютно.
Врач смотрел на пах пленника.
— Я вижу, его пытали, — пробормотал он.
Сержант поднял магнитофонную кассету, которую держал в руке, и сказал:
— Я выполнял приказание лейтенанта. Вот доказательство.
Врач спросил переводчика:
— Пленный что-нибудь сказал?
Бледный человек вытер рот тыльной стороной руки и отрицательно покачал головой:
— Нет. И вообще я присутствовал только как переводчик. Его я даже пальцем не тронул.
Сержант подошел к врачу и положил ему на плечо тяжелую ладонь.
