— Полковник, сам… Самолет с грузом вылетел. В нашем распоряжении только сегодняшняя ночь. А завтра мы уже свободны от всего, только — «Гуляй, Вася, где хочешь»… И нанимай себе охрану, чтоб никого не подпустила. И ты не будешь в очередной раз ждать от мужа подачки… Они думали, что они самые хитрые. Думали от меня избавиться, когда я все сделаю. И не предвидели, что я тоже их «кинуть» могу, весь груз себе забрать и понемногу реализовать, чтобы не засыпаться… А я могу…
— У тебя же за границей связи остались… — поддакнула женщина.
— Через эти связи меня и искать будут… А я знаю, к кому обратиться. Кто не сдаст…
— Товарищ подполковник, разрешите доложить… — по-уставному обратился к комбату Соловейчиков. — Клиент, как говорится, «созрел» и готов с нами сотрудничать. А в подтверждение своего согласия он готов предоставить нам выкладки убитого старшего лейтенанта Еськова о невозможности Дарьи Сергеевны по времени совершить убийство прокурора Курносенко. Еськов запросил данные о дорожных пробках за вчерашний день, нашел темно-коричневый «Тигуан» с номером «988» и, более того, отыскал запись с видеорегистратора автомобиля, едущего позади того самого «Тигуана». На записи видно, как темно-коричневый автомобиль уступает дорогу черному «Форд Фокусу», за рулем которого молодая женщина. Женщину, правда, узнать трудно…
— Но номер машины видно хорошо, — вставил свое слово подполковник ФСБ.
— Дальше… — потребовал Бармалеев.
— Дальше старший лейтенант юстиции подсчитал время, затраченное Дарьей Сергеевной на преодоление дорожных пробок, отметил время, когда сам встретил ее на стадионе, и пришел к выводу, что она просто по времени не успевала произвести тот злополучный выстрел в прокуроршу. Значит, подозрения против Дарьи Сергеевны необоснованны…
— Ну вот, а я только надумал тебя в ГИБДД послать… — шутливо расстроенным тоном сказал подполковник Соловейчикову. — А там уже Еськов побывал. Еще что?
— Пули, которыми убиты прокурорша и старший лейтенант юстиции, выпущены из разных винтовок, — сообщил Щелоков. — А машина, из которой, предположительно, стреляли и в прокурора, и в старшего лейтенанта того же ведомства, нашлась сгоревшей в лесочке за Волоколамским шоссе. Номер, естественно, чужой, с машины, давно стоящей «на приколе» в одном из старых московских дворов. В сгоревшем автомобиле обнаружен труп мужчины. Пожарные прибыли, слава богу, вовремя, успели огонь потушить, и труп удалось опознать по отпечаткам пальцев. Это дважды судимый за разбой житель Подмосковья. Но он не умел ни хорошо стрелять, ни водить машину — даже водительского удостоверения не имел. Более того, мужчина имел скрытый дефект зрения. Потому я и считаю труп подброшенным. Причем сделано это было второпях, без предварительной подготовки. На дурачка сработано. Просто жил сгоревший неподалеку, в деревне. Его и взяли в качестве козла отпущения. Может быть, даже бутылку водки дали. А то и две, чтобы уснул в машине. Но жил он один в доме матери, решили, что его не скоро хватятся… Однако стрелял кто-то другой. Кто — я обязательно выясню. Значит, по этим двум убийствам — у меня все…
— Это уже немало, — заметил Бармалеев.
— Теперь меня интересует покушение на генерал-полковника Сумарокова Сергея Владимировича. Что вы можете мне сообщить об этом.
Бармалеев начал издалека, со звонка генералу Сумарокову от неизвестного, с требованием доставить груз в Россию. При этом Бармалеев не забыл рассказать и о том, что сам генерал узнал смоделированный голос Курносенко, хотя тот и отказывался от этого, утверждая, что человеческий слух слишком несовершенен, чтобы его можно было бы представить в суд как доказательство. И о словах генерала о том, что полковнику следует опасаться за свою жену, сообщил. С одной стороны, это как бы давало намек на возможную вину Дарьи. Но с другой, когда ее невиновность почти доказана, подозрения «отметались».
— Вообще-то ситуация с мешком наркоты, который требовалось срочно переправить, похожа на жест отчаяния, — сделал свой вывод подполковник Щелоков. — Преступники потеряли свой канал доставки. Может быть, благодаря все тому же генералу потеряли и решили восстановить его снова все через того же генерала. Они сами, похоже, были не в состоянии отказаться от двухсот тысяч баксов, и — кто знает? — возможно, когда-то не отказались и потому решили, что и Сумароков не откажется. А в том, что звонил генералу сам Курносенко, ничего необычного нет. Его подельники-сирийцы слишком плохо русским языком владели, чтобы самим звонить.
Бармалеев тем временем продолжил и рассказал более подробно о мешке с наркотой, том самом мешке, о котором они говорили в самолете.
— Мы намеревались провести самостоятельное расследование и потому скрыли от вас наличие наркотика, — объяснил он. — Но обстоятельства сложились так, что нам необходим человек, вхожий в Следственное управление ФСБ.
— Вы неоправданно затянули время, — возразил Щелоков, — и теперь мне придется снова лететь в Сирию.
— Для чего? — спросил Соловейчиков.
