Работы у Мишки в этот день было немного: приварил оторвавшуюся подножку на автомобиле, нарезал токарям пруток и шестигранник, да целый день ремонтировал автозагрузчик семян. Его дело было греть вмятины автогеном, а потом сидеть и смотреть, как шофёр и слесарь выправляют их, колотя кувалдой. Так что вечером нормировщица Людка поставила ему в наряде повремёнку, и он заработал без нескольких копеек четыре рубля.
Вместе с Мишкой закрывал наряд Вакула – высокий, широкоплечий; во всей фигуре мощь и какая-то тёмная, подавляющая энергия.
В нормировке в это время случился и заведующий. Вакула зашёл с мужиком, что утром заказывал скобы – это был совхозный прораб.
– Запиши ему, Люда, двести скоб, – сказал он, – я подпишу.
– Когда ж ты успел? – пробурчал заведующий, обращаясь к Вовке.
– Какое твоё дело. Мне дали заказ, я его выполнил, скобы отдал, человек распишется, чего тебе надо?
– Правда сделал? – Николай Фёдорович посмотрел на прораба.
– Правда. Можешь посмотреть.
– Лукавый ты, брат, сильно лукавый! – сказал кузнецу заведующий и подписал наряд.
Вакула заработал за день вдвое больше Мишки, хотя полдня его вообще не было на работе.
Глава 2. Разочарование
Вечером Мишка ходил за коровой – хоть от одной работы мать освободил. Заодно пригнал и соседскую Рябинку.
– Спасибо, Михаил, – сказал дед Ероха, – садись, побрешем маленько.
Они сели на лавочку перед сенками. За оградой в палисаднике в вершинах тополей и клёнов в каждом листике трепетало спускающееся с неба солнце. Двор был наполнен сладким запахом цветущей черёмухи. Прогудел припозднившийся шмель, пищали надоедливые комары, Рябинка била копытами в хлеву.
– Ну как, Михаил, первый рабочий день прошёл? Много заработал?
– Четыре рубля.
– Не густо.
– Чего не густо? – спросила бабка Уля, выходя из дома с подойником в сопровождении рыжего кота Васьки.
– Четыре рубля, говорит, заработал.
– Ну и наш пропивашка столько же зарабатывает.
– Нашему пропивашке и того много, – возразил дед Ероха. – Не пойму за что ему вообще платят. Хозяин раньше такого работника и дня бы не держал. Разбаловала вас, чертей, Советская власть. Ох разбаловала!
«Наш пропивашка» – так старик со старухой называли своего сына Николая. Он работал слесарем на ферме. И почти всякий день был пьян. Бабка Уля не стыдясь говорила: «никуда он не годен Колька-то: ни украсть, ни покараулить, ни …, ни в Красную Армию. Только землю зря бременит». Когда ж ей говорили, что они с дедом сами виноваты, раз такого воспитали, она отвечала: «Нет уж! Коль он уродился со звёздочкой во лбу, сколько ни воспитывай, он с этой звёздочкой и помрёт».
– Чем же она нас так разбаловала дед? Не больно мы богатые.
– Это ты, Мишка, голода не знал, потому не понимаешь. Согласен, не всех балует, а многих всё же балует. Человек не работает, а она ему платит. Разве это хорошо? Бездельнику платит, значит кому-то недоплачивает. Откуда взять деньги, чтобы лодырю заплатить? Нéоткуда – только у доброго работника отобрать. А это нехорошо, Михаил. Мне Советская власть другом не была, и я её не жаловал. А после войны примирился с ней. И с колхозами примирился. Вижу, что права она была. Если б мы, крестьяне, остались в своей единоличности, сковырнули бы нас немцы.
– Почему это – сковырнули?
– Потому что однажды уже сковырнули.
– Как это? Когда?
