Пропустила Гущина вперёд, последовала за ним. Засечник прошёл сени и вошёл в большую светлицу. Здесь было светло и просторно, с лева располагалась печь, посредине стоял дубовый стол накрытый чистой скатертью. На нем стояли кувшин с квасом и кувшин с вином, испеченный ещё пахнувший жаром домашний хлеб, в большой глиняной миске горой лежал жёлтый сваренный картофель с маслом источающий приятный запах. За столом на лаве сидел тот, голос которого он слышал во сне и не думал уже встретить.
— Проходи гость, присаживайся, чем богаты тем и рады, — показал рукой на стол хозяин.
Илья расположился напротив хозяина дома, увидев как встретившая его женщина села возле мужчины.
— Здравствуйте Константин Николаевич, чем обязан приглашению?
Улыбка расползлась по лицу Чернобога. Да это был он Кощей Бессмертный, бывший глава Засечной Стражи. Рядом с ним сидела Мара — Морана богиня Зимы и Смерти, одна из важнейших богинь славянского пантеона. Дух в облике высокой женщины или, напротив, сгорбленной старухи, но с длинными распущенными волосами. Иногда красивая девушка в белом, иногда женщина, одетая в чёрное и рвань, а также космата.
Морана была дочерью снежной богини Лады.
Марена-супруга Чернобога. Морена — божество-пряха, которое вершит судьбы обитателей дома. Она шьёт и прядёт в лунные ночи, но делает это не к добру. Мара рвёт и путает кудель и пряжу хозяек, которые оставили всё это без благословения, и обрезает нить человеческой судьбы.
Боги высшего славянского пантеона сидели напротив и улыбались. Илья почувствовал как мурашки со слона величиной поползли по спине. Однако это не страх закрался в его душу, страха не было, наоборот он видел перед собой существа могучие и выполняющие свою функцию, не смотря на понятия людей о добре и зле. Только сейчас Гущин осознал, что в славян нет добрых и злых богов, нет тьмы и света по раздельности. Каждый из Великих по своему добр и зол, темен и светл. У каждого из них свои оттенки серого. Это человек может быть, полной мразью или полным ничтожеством, героем или добряком. А боги тысячелетиями выполняют свою миссию, несмотря ни на что. Они за добром и злом.
Протянувшись к хлебу, Кощей разломился его на большие куски. Мара наполнила глиняную тарелку стоящую перед Ильей свеже сваренным картофелем с топленым маслом. Уточнила у гостя: — Вино или квас?
— Спасибо, квас, — улыбнулся в ответ Илья, — может сразу о деле?
Константин Николаевич оставил бокал с вином в сторону, подцепил в ложку приличную дольку картофеля.
— Илья, что ты как не русский человек, по обычаю сначала встречают, оказывают внимание, потом и о делах можно поговорить.
Застолье проходило в поедании простой пищи и тихом разговоре о погоде, быте, новостях.
— Вот ты думаешь перед тобой сидят как простые люди, могущественные боги, — рассуждал Кощей, отпивая с бокала вино. Ты ошибаешься очень сильно, да какие-то силы и умения у нас остались, непростые люди. Хотя ответь мне Илья, чем сильны боги, а я отвечу тебе могущественны они верой человеческой. Без веры и сил у нас нет. Веками человечество своей энергией давало нам бессмертную жизнь и божественную силу. Сотнями лет люди обращались к нам за помощью. Мы были могущественны, а потом пришли другие боги. Верующих и верящих нам стали изгонять и уничтожать. Веру предков похерили, вогнали в забвение и предали. Чужая вера и боги пришли на наши земли и ослабили нас, затем и полностью уничтожив. Уничтожив наши священные места силы и построили на их месте свои храмы, создали своих кумиров, хотя в их заповедях написано — не сотвори себе кумира. И только энергией сказок и легенд питаются наши силы. Славяне перестали быть сами собой, потеряв веру и историю своих предков которая насчитывала не один век. Где сейчас Перун, Даждьбог, Велес, Лада, как и я с Марой живут вечной жизнью на лепестках основного мира, жизнью простых людей. И в крайнем случае когда к ним обращается их внук человеческий пытаются оказать помощь остатками своей былой мощи. Внук, не раб божий. Но с каждым веком все труднее и труднее становится выбраться из забвения.
— Константин Николаевич, оставьте жалобы при себе. Зачем вы меня позвали.
— Позвал, чтоб объясниться и дать понять, зла мы тебе не желаем.
— Объяснится, за моих родителей, преследование меня, нападение на музей, и в конце концов убийство Анастасии Микулич, — сердито приподнявшись повысил голос Илья, он не кричал, тем не менее говорил очень громко.
— Сядь и успокойся, — спокойно махнул рукой Чернобог, — давай я тебе расскажу свою версию произошедшего.
Остановившись, чтобы сделать глоток вина и посмотреть на успокоившегося Гущина, продолжил.
