Евгений Андреевич, граф Салиас де Турнемир — исторический романист, сын писательницы Евгении Тур, племянник Александра Сухово-Кобылина. Последний литератор, на котором покоилось благословение Герцена и Огарева… Измайлов А. А.
Во дни оны, въ древней столиц Московскаго государства, на одной изъ самыхъ большихъ улицъ, Вознесенк, въ приход Николы Линючаго, стоялъ въ глубин двора деревянный боярскій домъ со службами. Домъ былъ темно-зеленаго цвта, а службы не были выкрашены.
Уже боле пятидесяти лтъ прошло съ той поры, что домъ былъ выстроенъ. Въ ту пору, когда бояринъ его строилъ, совершалось и устроеніе Русскаго государства посл самозванцевъ.
Вновь избранный царь изъ дома Романовыхъ устроялъ царство, а новые бояре строились на новыхъ мстахъ.
Теперь царствовалъ Тишайшій царь. Въ дом же этомъ проживалъ сынъ строителя, бояринъ Михаилъ Алексевичъ Заскинъ. Въ дом бывало всегда тихо. Мало отлучался изъ дому бояринъ, а еще меньше посщали его. Иждивенья у него было немного, и гостей угощать было нечмъ. Доставало только для пропитанія себя и семьи и соблюденія боярскаго званья. Хватало только, чтобы сводить концы съ концами.
Но однажды все перемнилось…
На Москв въ семьяхъ боярскихъ именитыхъ, новыхъ и захудалыхъ равно было неспокойно. За послдній мсяцъ много было толковъ «и пошепту и въявь» о томъ, что царь хочетъ сочетаться вторымъ бракомъ. Стало быть, дло идетъ къ тому, что всхъ красавицъ самыхъ «знатныхъ въ людяхъ» соберутъ на царскія смотрины.
Сполохъ среди бояръ. Просто дымъ коромысломъ! Кто же вдругъ станетъ ровней Милославскихъ!? Кого Господь взыщетъ, а царь удостоитъ?!
Но однажды утромъ прошелъ по Москв несравненный слухъ: никакихъ смотринъ не будетъ! Царь уже избралъ себ подругу жизни и будущую царицу. Да слышно, что и впредь никогда никакихъ смотринъ не будетъ. Счастливица, избранная царемъ, не кто иная, какъ младая красавица Наталья Нарышкина, «домочадка» ближняго боярина Артамона Сергевича.
Вотъ и не даромъ у него Матвева въ дом, какъ у друга, часто бывалъ и кушалъ царь. Мягко стелетъ Артамонъ Сергевичъ, а нтъ, нтъ, да бока и пожметъ боярамъ.
Прошло съ недлю, и слухъ подтвердился, а наконецъ стало всмъ вдомо не только, что царь избралъ «Матвевскую Наталью», но и день будущаго царственнаго брака уже назначенъ. Во многихъ боярскихъ палатахъ носы повсили, и наоборотъ въ иныхъ домахъ иной какой «худой» бояринъ гоголемъ пошелъ, а промежъ домочадцевъ стало шумно и голосисто.
Едва только прошелъ слухъ о брак царя, какъ въ дом боярина Заскина сугубая суетня пошла. Вся многочисленная семья, чады и домочадцы, все повеселло и запрыгало.
А затмъ чрезъ нсколько деньковъ во дворъ зелененькаго дома стали появляться гости и верхонъ, и пшкомъ. А тамъ вдругъ пошли назжать на дворъ и колымаги со скороходами впереди. Вс начали чествовать Заскина.
Многіе, почти никогда не бывавшіе у боярина Михаила Алексевича, теперь вдругъ появились безъ всякой нужды, «внезапу». Давно собирались они якобы, да все было не время, или погода была «ненасть».
Дйствительно, для боярина Заскина наступило вёдро.
Дло было простое. Бояринъ былъ родственникомъ той счастливицы, которой вскор надлежало стать царицей.
Захудалый родъ, но именитый и древній, въ лиц боярина долженъ былъ снова процвсти. Но прежде всего расцвлъ самый домикъ. Бояринъ на радостяхъ распорядился вымазать и домъ, и службы, свжей зеленой краской, а ставни расписать цвтами и фруктами.
Кроткая и красивая двушка, которая еще не давно у себя въ вотчин изъ нужды бгала босикомъ въ лтнюю пору, или въ онучахъ и лапоткахъ зимой, теперь стала выше всхъ женщинъ въ Россія. Родни у нея было не мало, но все дальняя родня, которая съ ней не зналась. Вс эти родичи, все-таки, стояли повыше, чмъ родъ Кирилы Нарышкина.
Воспитанница боярина Матвева, сдлавшись царицей, вознесла весь свой родъ, но не стала открещиваться и отъ дальнихъ родственниковъ. Бояринъ Заскинъ былъ тоже допущенъ съ поклономъ къ невст царской, а потомъ и съ просьбой и къ цариц.
Вс просьбы ближнихъ царицы исполнялись царемъ съ великой радостью. Не прошло трехъ мсяцевъ посл брака царя, какъ вс родственники царицы стали уже знатными людьми, а бояринъ Заскинъ былъ отправленъ на кориленіе воеводой въ Ярославскіе предлы.
Черезъ десять лтъ въ приход Николы Линючаго стоялъ большой съ «вышкой» домъ въ глубин боле просторнаго двора. Бояринъ Михаилъ Алексевичъ вернулся съ воеводства и уже былъ именитый человкъ, былъ, почитай, ближній бояринъ при цариц. Велъ онъ себя осторожно, былъ осмотрителенъ на слов, а тмъ паче на дл.
Наступили дни стрлецкихъ бунтовъ, но дома боярина Заскина стрльцы не тронули, и никакой бды и напасти не произошло.
