Засекреченное будущее полностью

— Почему во время этого процесса проявилась такая серьезная цеховая солидарность? Не потому ли, что Серебренников — модный режиссер, художественный авторитет, создавший новый театр, или он знаковая фигура, символ классовой борьбы? Вы, например, в одном из своих интервью говорили об избирательном подходе к такого рода ситуациям. Мол, заступаются только за тех творцов, которые принадлежат к либеральному лагерю и в этом проявляются двойные стандарты.

— Ну, с созданием «нового театра», это вы погорячились, по-моему. Если к нафталину добавить стирального порошка «Свежесть» тоже получим нечто новое. А дальше что с этим делать? Стирать и полоскать моль? Лично у меня спектакли Серебренникова с самого начала вызывали тоскливое удивление, переходящее в скуку. Я человек традиционный, и новизна ради новизны мне не интересна. Но для кого-то он, вы правы, авторитет, фигура символическая: новатор, защитник новой половой морали, оппонент Кремля, получивший от того же Кремля в подарок академический московский театр под свои эксперименты. Серебренников, думаю, для российского либерала — пример идеальной схемы: оппозиция на щедром госбюджете. Просим, берем, но не отдаемся. И на эту идеальную схему власть вдруг подняла руку. Как тут не поднять шум? Это вопрос не принципа, а прибыли. Цеховая солидарность тут не при чем. Это солидарность «цеховиков».

Напомню вам совсем другую историю. Создательница и руководительница знаменитого театра «Модерн», тоже, между прочим, новатор, народная артистка Светлана Врагова покритиковала на страницах «Литературной газеты», которую я тогда редактировал, крупного московского чиновника Печатникова, отвечавшего в ту пору за культуру, хотя по образованию он фармацевт, вроде бы. Враговой «пришили» финансовые нарушения и выгнали из созданного ею театра. Казалось бы, народная артистка тоже пострадала из-за конфликта с властью. Но это не тот конфликт, какой надо конфликт. И горластое либеральное сообщество промолчало в тряпочку. Врагова выиграла все суды, доказала ложность обвинений. Потом за совсем другие «шалости» резко убрали из правительства Печатникова. Вернули Враговой театр? Нет. Извинились хотя бы? Нет. Там теперь клипмейкер Грымов свое французское вино продает. Либералы безмолвствуют, так как Врагова для них чужая, она с Путиным не борется. А зачем дорога, если она не ведет на Болотную площадь?

— Как вы считает, дело Серебренникова — это все-таки спор хозяйствующих субъектов, история о запутанной личной жизни представителей элиты (ведь по очень активно муссируемой версии, Серебренников то ли бросил кого-то из людей во власти, то ли отбил у того любимого человека, и весь судебный процесс — это акт мести) или борьба кремлевских башен (один из ударов силовиков по Медведеву и либералам в Кремле).

— Знаете, меня даже личная жизнь Станиславского и Немировича-Данченко особенно не занимает, а уж копаться в нетрадиционном постельном белье Серебренникова… Б-р-р… Пусть любит, кого хочет и отбивает, кого захочет. Мы живем в свободной стране. Но ведь очевидно, что фигуранты процесса подставились, насвинячили, попятили бюджет, нарушили закон. Какие хозяйствующие субъекты, не смешите меня! Вы, наверное, имели в виду «хапающих субъектов»? Были эти нарушения чем-то небывалым? Не думаю… Вспомните злой ответ Малобродского на критику Боякова: мол, а сам-то ты, Эдик, чем все эти годы занимался? Да и вообще, у нас еще ваучерная приватизация не осуждена на государственном уровне, а большинство олигархов так и не объяснили происхождение своих состояний. И получается правовая нелепость: в лесу, где жируют стаи тиранозавров, упрекают в кровожадности кошку, сожравшую мышь.

Есть ли у всей этой истории политическая подоплека? По-моему, есть. Сами посудите, театр в центре Москвы и щедрое финансирование режиссерам просто так, за красоту замысла не выделяют. За что выделяют?