Девичий крик летел над поселком, теряясь между пустыми домами.
Роман и сам не понял, как получилось, что он направился к дому Шестовых. Сгустились сумерки, а потом стало совсем темно. Плотный слой облаков не пропускал лунный свет. Роман брел наугад, но ноги сами несли его по знакомым тропинкам к коттеджному поселку — он обнаружил это, лишь пройдя половину пути.
«Зачем мне туда? В пустой дом… Она давно уже оттуда уехала, что же мне там нужно?»
И все-таки что-то манило его: приближаясь к дому, откуда его недавно с таким позором изгнали, он чувствовал и облегчение, и тревогу. И еще почему-то казалось, что вокруг становится светлее…
Роман свернул на развилке и понял, каким светом освещено все вокруг. Это был зловещий, колеблющийся, яростный свет — свет пожара.
Сверкнула молния, грянул гром. Ветер взметнул пыль и швырнул в лицо. Хлестнули первые струи. Не обращая внимания на стихию, парень мчался в поселок. Сердце бешено колотилось в груди, губы шептали: «Только бы не у них! Только бы не там!»
Но пожар был именно там, именно у них. Застыв у ворот, Роман глядел на вырывающиеся из окон языки пламени. Огонь добрался уже до третьего этажа. Огненные сполохи лизали стены, искры фейерверком сыпались наружу, клубы дыма уносились в небо.
Ливень хлынул стеной, вода чуть-чуть сбила пламя, приглушив на мгновение треск и гул. И в эту секунду Роман совершенно отчетливо услышал крик:
— Помогите! На помощь! Пожар!
Все, что произошло в следующий час, Роман так толком и не запомнил. Казалось, все его чувства отключились и он превратился в машину — в робота, единственной задачей которого было спасти девочку.
Он не помнил, как перелез через забор, метнулся к сараю, ногой вышиб дверь, а потом вытащил лестницу. Молниеносно взлетев наверх, к темнеющему на фоне пламени силуэту, он схватил девочку, обнял, вытащил из огня и пришел в себя только тогда, когда услышал ее слова:
— Я знала, что ты придешь!
Подталкиваемая в спину невыносимым жаром, Юля одолела две первые ступеньки. Острая нестерпимая боль пронзила ногу, но рука Романа крепко обнимала, не давая упасть. Они начали спускаться, но очень медленно — Рома перетаскивал девочку со ступеньки на ступеньку, защищая от рвущегося из окон огня. Вцепившись в мокрую куртку Романа, девочка зажмурилась и закусила губу, стараясь не стонать: потревоженная нога теперь болела при любом движении. Последние метры они не прошли, а пролетели — прожженная лестница не выдержала тяжести, проломилась и рухнула на мокрый бетон.
Оглушенная Юля очнулась не сразу. Ее привели в себя удары тяжелых капель по лицу и раскаты грома. Она лежала на безопасном расстоянии от горящего дома, на расстеленной возле забора куртке. Кто перенес ее сюда? Неужели Рома? Когда же он успел? И где теперь он сам?
Оглядевшись, она увидела его — из широкого пожарного шланга Рома поливал стену — ту самую, где накануне Юля нарисовала граффити.
— Ромка! Брось, не надо! — закричала девочка, но Роман не услышал. Он отчаянно пытался спасти ее творение — от жара краска пузырилась и отслаивалась.
Но у него не получилось. Насос остановился, шланг обвис в руках. В бессильном отчаянии вскинув сжатые кулаки, парень погрозил наступающему огню. А затем развернулся и поплелся туда, где сидела Юлька.
Только теперь она заметила, как он измучен. Руки дрожали, ноги заплетались, как у пьяного. Шатаясь, он дошел до Юли и рухнул рядом.
— Прости… Твоя картина… Все пропало. Я не смог…
Юля в ужасе принялась тормошить парня, но тот не оживал. Он дышал тяжело, надсадно, с каким-то свистом. Лохмотья, оставшиеся от рубашки, едва прикрывали ожоги на руках и груди.
— Рома! Очнись! Не умирай! Я не смогу без тебя… — от бессилия и страха Юля заплакала. Она глотала слезы, размазывала на щеках сажу, мучительно размышляя: «Что же делать? Как вызвать помощь?»
Вот именно, помощь! Нечего реветь, надо вызвать спасателей, уж это-то ей под силу!
Усилием воли остановив очередной приступ рыданий, девочка быстро обшарила Ромины карманы. Мобильника нет, выронил, наверное. А ее телефон и вовсе сгорел…
И тут она вспомнила. На соседнем участке был городской телефон. Это совсем рядом, за низким штакетником. Если добраться туда, они будут спасены!
Юля попыталась встать — нога отозвалась острой болью, в глазах потемнело. Но она посмотрела на Рому и, стиснув зубы, сделала первый шаг. Она доберется до телефона. Во что бы то ни стало доберется. Даже ценой ноги или собственной жизни.
Юля оттащила Романа ближе к забору и положила под дерево на прожженную огнем куртку. А затем, обломав ветку клена и опираясь на нее, двинулась в обход участка — вокруг горящего дома.
