Осмотр прекрасно оборудованных лабораторий произвел на Крайнгольца большое впечатление. Стеклодувные, механические мастерские, электронно-вакуумные и электрофизические лаборатории, оснащенные станками и аппаратурой самых последних, самых совершенных выпусков, давали возможность изготовлять приборы и приспособления любой точности. В химических и биологических лабораториях можно было производить сложнейшие исследования. Все это было гораздо внушительней и солидней, чем в Пейл-Хоум. И, странное дело, внимательно осматривая каждое отделение, Крайнгольц не испытывал чувства зависти. Он не испытывал щемящего чувства неудовлетворенности при мысли о том, что его собственные попытки были куда более скромными и не увенчались успехом. Волнение его было неподдельным, и он с удовольствием думал, что если ему не удалось достигнуть цели в Пейл-Хоум, то, может быть, это удастся здесь Эверсу. Может быть, Эверсу понадобится его помощь и тогда… Впрочем, об этом рано было еще думать. Тюрьма. Суд. Обвинение в убийстве. Долги.
— Вы, кажется, чем-то озабочены? — тихо спросил Эверс.
— В моем положении, — печально улыбнулся радиофизик, — не удивительно быть озабоченным.
— Вы вот о чем! А я думал, вы остались не удовлетворены осмотром лабораторий.
— О нет, мистер Эверс, лаборатории прекрасные!
— Я польщен вашей оценкой. Польщен! Что же касается ваших дел — я попробую предпринять все от меня зависящее, чтобы помочь вам уладить их.
— Вы очень добры, мистер Эверс, но мне, право, неловко…
— Ну, что вы, что вы! Мой долг помочь коллеге в беде. Мы обсудим все это подробнее, только несколько позже. И, наверное, придумаем что-нибудь подходящее. Я постараюсь использовать свои связи, но все это позднее, позднее. Сейчас вам надо отдохнуть. Да, да, не возражайте — отдохнуть. К вашим услугам один из коттеджей — вы видели их возле лабораторий. Надеюсь, вам будет удобно там. Я попрошу Стилла проводить вас туда и помочь устроиться. К обеду прошу запросто. Мы обедаем в семь.
Третий день Крайнгольц жил в коттедже Вестчестерских владений Эверса. За это время он встречался с Эверсом несколько раз, но продолжить деловой разговор с ним не удавалось. Эверс успокаивал, говорил, что уже кое-что предпринял и считает необходимым подождать несколько дней. Самое важное в данном случае — сохранить в тайне пребывание Крайнгольца у Эверса. Совершенно необычное положение, в котором очутился Крайнгольц, беспокоило его все больше и больше.
Эверс же заботился о другом: гладко ли пройдет встреча, как он говорил Хьюзу, «двух покойников» и будет ли получено, наконец, от Джо Форгена необходимое ему письмо.
На четвертый день Эверс пригласил Крайнгольца в кабинет.
— Есть хорошие новости для вас, мистер Крайнгольц. Найден убийца доктора Пауля Буша.
— Найден?!
— Да, мистер Крайнгольц, убийца найден. Теперь ведь совсем просто уладить ваше дело. Вот прочтите, это фотокопия признания, собственноручно написанного убийцей.
Эверс протянул Крайнгольцу листок плотной бумаги.
— Том Келли? Это тот худенький почтальон, который доставлял в Пейл-Хоум корреспонденцию. Боже мой, теперь мне понятны последние слова Пауля.
— Последние слова доктора Пауля Буша? — встревоженно переспросил Эверс. — Разве он был еще жив, когда вы его подобрали у ворот виллы?
— Да, он был жив. Перед смертью он сказал: «это был почтальон… знаешь, этот, Том Келли…»
Радость Эверса была так велика, что он с трудом мог придать своему лицу подобающее в таких случаях грустно-сочувственное выражение. Он ликовал: «Так предвидеть! Так предугадать! Как хорошо, что, умирая, старый доктор упомянул имя Келли. Теперь у Крайнгольца не будет и тени сомнения в том, что его друга убил этот почтальонишка».
— Если вы не возражаете, мистер Крайнгольц, я поручу знакомому мне адвокату в Гринвилле вести ваше дело.
— Я буду очень признателен вам, мистер Эверс. Если ему удастся снять с меня обвинение в убийстве, половина свалившихся на меня бед будет позади.
— Половина?
— Конечно. Если действительно меня преследуют люди, желающие овладеть секретом открытия, то они, пожалуй, постараются снова посадить меня в тюрьму как несостоятельного должника.
— Ах, я совсем забыл еще и об этой неприятности. Велик ваш долг?
Крайнгольц назвал сумму.
— О, тогда это серьезно! — лицо Эверса выражало крайнюю озабоченность. — Да, серьезно. Деньги немалые, и я затрудняюсь сказать, сможете ли вы найти богатых покровителей, готовых возместить эту сумму и помочь вам продолжать ваши изыскания. Затрудняюсь. — Эверс повертел в руках костяной нож и соболезнующе продолжал: — Что же касается меня, то я бы искренне хотел помочь вам, мистер Крайнгольц, но я не богат… Все, что я имел, вложил в Вестчестерские лаборатории. Это — цель моей жизни!
— У меня была такая же цель, — тихо проговорил Крайнгольц, не заметив промелькнувшего в глазах Эверса злорадного огонька. — Да, такая же цель, а теперь не осталось ничего — ни средств, ни лабораторий. Но у меня остались мои знания, мой опыт, и я, мистер Эверс… — Крайнгольц помолчал, не решаясь продолжить.
— Я слушаю вас, дорогой коллега.
