Ряды фарфоровых аппаратов с отливающими голубизной хромированными металлическими деталями почти не выделялись на фоне стен, потолка и пола, выложенных плотно подогнанными друг к другу молочно-белыми керамическими плитами. Создавалось странное впечатление, будто в воздухе повисла полупрозрачная опаловая дымка. Сходство с опалом усиливалось розоватыми, зеленоватыми и голубыми пятнами света, вливавшимися в белизну зала при вспышках сигнальных плафончиков.
— Процесс протекает нормально, — определил Молчанов, взглянув на приборы.
— Бело и тихо! — медленно произнес инженер-нефтяник. — Какая-то особенная торжественность чувствуется во всем этом «белом безмолвии».
— Да, Ардашес Аршакович, вы правы, — поддержал другой.
— Не забывайте, товарищи, что это «белое безмолвие» полно жизни. Ежесекундно здесь возникают миллиарды живых существ. Это как раз то, Ардашес Аршакович, — обратился Молчанов к нефтянику, — что вам нужно.
— Но, Петр Васильевич, этакая белизна и наша нефть — вещи несовместимые.
— Применительно к вашим условиям, я думаю, все это нужно строить несколько иначе. Главное для вас сам принцип — под влиянием излучения здесь происходит процесс ускоренного размножения микроорганизмов. А насчет белизны… Дело в том, что у нас особые требования. Питательные вещества создаем из воздуха, а это требует…
— Из воздуха питательные вещества?
— Да, да, из воздуха! Воздух — атмосферный воздух — вот основное сырье нашего производства и в результате мы получаем…
— Простите, Петр Васильевич, — запротестовал нефтяник. — Зачем же вы начинаете с результатов? Раз уж вы нас заинтриговали, то попросим рассказать все по порядку. Не так ли, товарищи?
— Разумеется.
— С самого начала? — Молчанов посмотрел на худого, загорелого инженера с большими черными, нависшими над глазами бровями, перевел взгляд на другого нефтяника и Бродовского и продолжал:
— Если хотите с самого начала, то возьмите стулья. Мы сможем превосходно беседовать сидя — ведь начать придется с зарождения жизни на Земле.
— О, тогда действительно лучше сесть. — Бродовский опустился на стул первым, его примеру последовали остальные. Молчанов начал:
— Вы знаете, конечно, что первыми живыми существами на нашей планете принято считать хемоавтотрофные бактерии, которые потребляли только неорганические вещества. Эти вещества и давали им необходимую энергию. В то время, то есть при появлении первых живых существ, атмосфера Земли была насыщена парами, и это мешало синтезу с участием хлорофилла. Появление фотосинтеза, было огромным успехом эволюции автотрофных организмов.
— Авто?..
— Автотрофных, — повторил Молчанов, — то есть таких, которые производят органические вещества из углекислоты атмосферы и простейших соединений азота. Это были первые творцы органических веществ. В их микроскопических телах создавались сложные углеродистые цепочки. В противоположность им гетеротрофные организмы требуют более сложных источников углерода и азота. Даже наиболее простые из них должны получать углерод в виде органических соединений. Гетеротрофные организмы уже утратили биохимический механизм синтеза углеродистых цепочек из углекислоты, и в наше время только зеленые растения осуществляют этот процесс. Но оказалось, что до сих пор сохранились некоторые из автотрофных бактерий. Через сотни миллионов лет они пронесли эту способность — из простых соединений углерода и азота творить сложные органические вещества. Отдельные разновидности простых организмов могут использовать даже азот воздуха. Вот за них-то мы и взялись. Их-то и перенесли сюда. — Молчанов кивнул в сторону «фарфорового зала». — Здесь, используя последние достижения науки и техники, мы воспроизводим процессы, которыми характеризовалась жизнь на Земле сотни миллионов лет тому назад. Из далеких глубин прошлого мы перебрасываем мост в будущее!
— Вы, кажется, Петр Васильевич, напрасно предложили стулья. — Молчанов непонимающе посмотрел на Бродовского, и тот пояснил: — От зарождения жизни на Земле и до наших дней, даже до будущего, вы дошли в своем рассказе довольно быстро. Можно было и постоять.
— О Михаил Николаевич, это только введение.
— Введение?!
— Не огорчайтесь, я постараюсь быть кратким.
— Нет, зачем же, — вмешался Ардашес Аршакович, — все это настолько интересно, что мы слушаем с удовольствием. Продолжайте, пожалуйста, Петр Васильевич!
