В сборник вошли три остросюжетные повести американских авторов. Наряду с детективной занимательностью фабулы в книге содержится интересная информация о работе американских судебных и следственных органов; освещаются многие морально-этические аспекты работы адвоката, его ответственность перед обществом и личностью.Для широкого круга читателей.
Из Мерримака, вполне безобидной речушки, протекающей на северо-востоке штата Массачусетс, было извлечено расчлененное женское тело. Голову так и не нашли, и в газетах это дело получило название «Дело о безголовом трупе». Было установлено, что тело принадлежит некой Бетти Эджерли, домохозяйке, жительнице городка Лоуэлл, штат Массачусетс. Вскоре в убийстве был обвинен ее муж Джордж.
Весной 1960 года я заканчивал юридический факультет и готовился к экзамену на право выступать защитником в суде. Все, что я знал о «Безголовом трупе», было вычитано мною из газет. Однако меньше чем через год мне пришлось объяснять присяжным, почему нельзя Джорджа Эджерли отправить на электрический стул. Впервые я выступал адвокатом в суде по делу о самом сенсационном убийстве, произошедшем в штате Массачусетс за многие годы. К тому же я подключился к судебному процессу уже после того, как была выслушана половина свидетелей.
Право выступать в суде я получил 16 ноября 1960 года, и первые месяцы ренту за мою адвокатскую контору в Бостоне пришлось платить из доходов нашего сыскного бюро.[1] К февралю, когда дело о безголовом трупе появилось на первых полосах газет, у меня в письменном столе не было и десятка папок с делами. В одной из них находилось дело Уилларда Пейджа, обвиненного в изнасиловании спустя почти четыре года после совершения преступления. Полиграф, или, как его неправильно называют, «детектор лжи», играл в защите Пейджа важную роль. Проверка на полиграфе показывала, что он невиновен. Однако в Массачусетсе, как и в большинстве штатов, показания полиграфа могут быть представлены в суде в качестве доказательства только с согласия обеих сторон. В деле Пейджа обвинение, по вполне понятным причинам, возражало. Поэтому мне оставалось только одно — создать прецедент для изменения закона, представив присяжным результат тестирования Пейджа. Проведя большую исследовательскую работу на полиграфе, я договорился с комиссией экспертов, чтобы они приехали в Бостон и высказали свое мнение о достоверности моих исследований. Суд был назначен на май.
Тем временем суд над Эджерли все больше и больше привлекал внимание публики по мере того, как становились известны сенсационные подробности, которые неизменно попадают на страницы газет. Бетти в свое время сидела за участие в ограблении военнослужащих. Джордж был настоящим волокитой. Но меня поразил огромный, на всю страницу заголовок, прямо заявлявший: «Эджерли не выдержал проверки на детекторе лжи». Согласно показаниям специалиста, проверявшего Эджерли на полиграфе, результаты теста доказывали его вину. Сначала я решил, что это тот самый прецедент, который мне нужен, но, внимательно прочитав заметку, понял, что это не так. Ошибочно полагая, что результаты теста свидетельствуют в пользу Эджерли, его главный защитник, Джон Х. Тобин, попросил представить их суду.
На следующий день мне позвонил Чарли Циммерман, очень опытный специалист, который по моей просьбе проверял на полиграфе Уилларда Пейджа. Он сказал, что защита Эджерли хотела бы получить совет, как провести перекрестный допрос «эксперта» по детектору лжи, того самого, который угробил Эджерли. Это было в субботу, перекрестный допрос должен был начаться в понедельник. Чарли предложил мне в воскресенье поехать к Джону Тобину — ему в пятницу стало плохо, и теперь он отдыхал у себя дома, в Кембридже. Джон рассказал мне, что случилось. Было ясно, что обвинение не просто обвело его вокруг пальца, но, говоря языком спортсменов, отправило в нокдаун. За время расследования дела полиция дважды проверяла Эджерли на полиграфе. Джордж рассказал об этих проверках Тобину, и тот обратился с просьбой к капитану Майклу Куллинану, полицейскому эксперту по полиграфу, проверить результаты. Куллинан, офицер полиции, имевший заслуженную репутацию честного человека, ответил, что результаты тестов неопределенны.
Однако на суде один из проводивших расследование полицейских неоднократно упоминал некие «проверки», которые проходил Эджерли. Он был достаточно осторожен, чтобы не говорить «проверки на детекторе лжи», поскольку это автоматически давало основание для отмены приговора в связи с нарушением правил ведения судебного заседания. Намек тем не менее был ясен: Эджерли проверялся на полиграфе и результаты проверок скрываются. Тогда Тобин сделал то, что казалось ему абсолютно безопасным, — потребовал предъявить тесты. Он был удивлен, когда прокурор Фрэнк Монарски согласился. Теперь свидетельские показания давал Куллинан. Он повторял все, что сказал Тобину: результаты тестов слишком неопределенны, чтобы давать какое-то категорическое заключение. Да, Эджерли охотно принимал участие в проведении тестов. В тот момент у Тобина были все основания считать, что он выбрал правильную тактику, когда потребовал представить результаты проверки.
