Вот такое оно было – предвоенное планирование. В котором наш ГШ готовил действительно «пять» «планов войны», как насчитал тот же М. Солонин. Правда, Солонин не понял, что это были за планы. В которых два – это «южный» и «северный» варианты, в которых наши главные силы выставляются против главных сил немцев и их союзников. Эти варианты, разработанные еще Шапошниковым к осени 40-го, были одобрены Сталиным и должны были быть основными к лету 41-го. И один из них игрался на последних предвоенных КШИ в мае 1941 года.
Еще два – это варианты военных, Тимошенко-Мерецкова – «южный» и «северный» варианты, в которых наши главные силы выставляются против неосновных сил противника, которые реально и реализовывались, точнее один из них – «южный». Но эти варианты Сталин вряд ли даже видел. Ему регулярно подсовывали дезу военные в лице Тимошенко и Жукова, что немцы свои основные силы выставляют против Украины и поэтому наши силы тоже там надо держать. Однако сами они прекрасно понимали и знали, что немцы попрут главными силами именно севернее Бреста, и они даже очень на это надеялись.
«Пятый» план – это «план от 15 мая», предложения военных Сталину о нанесении превентивного удара по вермахту… Был еще один план, Жукова, от примерно середины июня. Но он даже в черновике толком не был написан.
Ну и напоследок – слова еще одного очевидца об этих событиях и «планах»…
Если маршал М. В. Захаров обвинил в авантюрности предвоенного планирования Тимошенко-Мерецкова, то другие военные обвиняли в этом именно Жукова.
28 октября 1957 года состоялось вечернее заседание Пленума Центрального Комитета КПСС. Обсуждался вопрос о личности Г. К. Жукова, о его «антипартийности», «самовосхвалении» и т. п. В общем – снимал Жукова с поста министра обороны Н. С. Хрущев. Которому Жуков помог несколько лет назад удержаться во главе страны.
На пленуме выступали разные товарищи, и военные в том числе. И среди «обиженных» на Жукова выступил и маршал (к этому времени – получил в 1955 году) А. И. Еременко. Еременко 19 июня 1941 года был назначен командующим 16-й армией, перебрасывавшейся из Забайкалья. 22 июня, получив известие о нападении Германии, выехал в Москву, куда прибыл 28 июня и тут же был назначен новым командующим Западным фронтом вместо Павлова. Который был отстранён от командования. 30 июня Еременко вступил в командование фронтом, которым руководил до прибытия маршала Тимошенко, который был назначен командующим фронтом 2 июля и прибыл в войска 4 июля. После чего Еременко был оставлен заместителем командующего Западным фронтом.
Еременко после этого Пленума, сам недолго оставался действующим командиром. В 1958 году маршал в свои 60 лет был снят с Северо-Кавказского округа и назначен генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов МО СССР. Что было по большей части почётная номинальная должность.
О Еременко якобы сам Сталин высказывался примерно так во времена Сталинградской битвы, когда решалось, кого ставить командовать – его или Рокоссовского командующим, по ликвидации армии Паулюса: «Ерёменко я расцениваю ниже, чем Рокоссовского. Войска не любят Еремёнко. Рокоссовский пользуется большим авторитетом. Ерёменко очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом. Он нескромен и хвастлив…». Правда, эти слова дал Жуков в письме писателю В. Д. Соколову от 7 января 1964 года (хранится в Фонде А. Яковлева). Но Жуков всегда был в контрах с Еременко.
Так вот, Еременко в пылу задора бичевания Жукова выдал то, что, наверное, не стоило делать – о грехах маршала за лето 41-го. За предвоенное планирование в бытность Жуковым начальником Генштаба. Но это был 1957 год, а не 1969-й. Когда уже ЦК КПСС установил версию начала войны и вины за это самое предвоенное планирование. И маршалы в 57-м еще думали, что можно говорить правду о персональной степени вины за трагедию 22 июня.
Вот что выдал Еременко (смотрим текст, правленный, похоже, им самим уже после выступления):
