«Г. А. Куманев: Как Вы, Яков Ермолаевич, встретили Великую Отечественную войну?
Я. Е. Чадаев: В Москве в субботу 21 июня 1941 г. стояла хорошая погода.
<…>
В субботний день 21 июня мне несколько раз пришлось приходить в приемную Сталина – приносить для подписи или брать для оформления отдельные решения.
Члены Политбюро ЦК ВКП(б) в течение всего дня находились в Кремле, обсуждая и решая важнейшие государственные и военные вопросы. Например, было принято постановление о создании нового – Южного фронта и объединении армий второй линии, выдвигавшихся из глубины страны на рубеж рек Западная Двина и Днепр, под единое командование. Формирование управления фронта было возложено на Московский военный округ, который немедленно отправил оперативную группу в Винницу.
Политбюро ЦК заслушало сообщение НКО СССР о состоянии противовоздушной обороны и вынесло решение об усилении войск ПВО страны. Вызванные на заседание отдельные наркомы получили указания о принятии дополнительных мер по оборонным отраслям промышленности.
<…>
Руководители наших Вооруженных Сил от наркома до командующих военными округами были вновь предупреждены об ответственности, причем строжайшей, за неосторожные действия наших войск, которые могут вызвать осложнения во взаимоотношениях Советского Союза с Германией. Сталин дал даже распоряжение: без его личного разрешения не производить перебросок войск для прикрытия западных границ».
Как видите, вполне нормальные указания – не допустить ситуации на границе, которую Гитлер может использовать для оправдания своего нападения. Мол, русские устраивают провокации на границе, выводят войска в окопы и собираются напасть первыми на страну, ведущую войну – ударить «в спину» соседу, с которым имеется Договор о ненападении и о «дружбе и границах».
Затем Чадаев после 19.00 приходит в Кремль, в приемную Сталина…
