Наши взгляды встретились, и в голубых глазах друга появилось тепло.
- Все, молчу-молчу. Понял, не дурак. Твое дело. Ты всегда был слишком хорош для этого мира, Котофей Тимурович.
- Иди нахрен, братишка, - толкаю его локтем в бочину в ответ и он ржет, отходя и оставляя меня в покое.
Я буравлю взглядом окно. Может, в его словах есть доля правды? Может, я правда всегда слишком стараюсь? И нужно просто меньше фанатизма и усилий прилагать? Ведь был же период... Период, когда мы с Лилей просто кайфовали в компании друг друга. Сбегали с усадьбы, чтоб просто побыть наедине, протрахаться все выходные и забыть обо всем, кроме желания своих тел. И было же хорошо тогда. Взгляд смотрит мимо окна, я ушел в воспоминания в то время, когда я мог весь день лежать в постели, гоняя солнечных зайчиков по ее груди, и пытаться ловить их губами. Забывать даже о еде. За что корил себя потом. Довел ее до измождения собственноручно. И случилось что случилось.
Свет фар в глаза вывел из раздумий. Я выдохнул и направился к двери, встречать тех, кого так не хватало. Открываю входную дверь и слышу громкий, открытый смех папы, и переливающийся, словно колокольчики, звонкий смех Лили. Удивленно сдвигаю брови. Мои переживания, судя по всему, были совершенно напрасны. Они прекрасно провели время в поездке.
Как только подходят ближе, папа кладет руки в перчатках на припорошенные снегом плечи Лили, и улыбается мне.
- Вот, передаю сокровище из рук в руки, как обещал.
Я широко усмехнулся.
- Я в тебе не сомневался, бать.
Папа подмигнул мне и вошел в дом, тут же словил маму и потрёс на нее снегом, как собака, как часто делал в детстве.
- Псина ты бессовестная, - смеясь, отбивается мама, - седина в голову, а повадки варварские никуда не делись.
- Мар, этих не исправить, - ухмыляется тетя Маргарита, которая тоже подходит встречать моего папу и свою дочь.
- Не скажи. Твой дрыхнет с соской в зубах рядом с Викой, как ангел господень.
На диване громко заржал Глеб.
- Чшш, - тут же шикнул Марк, - не только они дрыхнут!
Катя с Максимом тоже были наверху. И в отличие от папы-медведя с дочей, которые давно сладко спят, только недавно стали утихать. Макс ни в какую не хотел пропускать вечеринку со взрослыми.
- Все, все, медведь младший, не рычи! - примирительно кивает, все еще похмыкивая, Глеб.
- Как доехали? - целую Лилю в прохладную щеку.
- Отлично, - улыбается беззаботно, раздеваясь и вешая свою парку.
Мы перемещаемся на кухню, мама суетится, ставя тарелки с перекусом на стол, а тетя Маргарита наливает папе и Лиле согревающий глинтвейн.
- О, то, что надо. Спасибо, мам, - Лиля делает глоток, довольно улыбается, звонко чмокает маму в щеку.
- Ты в настроении, ребенок, - тетя Маргарита удивляется, как и я, только в отличие от меня это комментирует.
- Собакена спасла внеурочно, - подсказывает папа.
Ну кто бы сомневался! Ничто не может порадовать мой Цветочек так, как переработка. Я едва заметно качаю головой, наблюдая, как Лиля делает очередной глоток. Хочу напомнить, чтоб не увлекалась алкоголем, ведь трезвость часть лечения, которое мы проходим. И так же не хочу лишать ее этой довольной улыбочки. В последнее время она так редко появляется на ее лице, что последнее, что мне охота, это отнять ее.
Разговор плавно набирает обороты, а один глинтвейн сменяет другой. Я тоже сдался и выпил бокал. Тетя Маргарита готовит его обалденно вкусно. Часы давно пробили двенадцать, Марк ушел к семейству, которое притихло, остались лишь родители, мы с Лилей, тетя Марго и Глеб.
Я стоял у окна с чашкой глинтвейна, и почему-то вспоминал, как мы с Лилей лепили первого снеговика для Максима и Вики. Огромного. Валялись сами в снегу, как дети. Чуть не отморозили себе... всякое. Грелись потом. Как мы умеем.
Я не заметил, как она подошла. Оперлась о подоконник, заглянула мне в лицо и негромко выдала:
- Я хочу, чтоб ты меня выебал.
Я подавился глотком, который делал.
- Прости? - переспросил, прокашлявшись.
- Ты слышал меня, - жмет плечами и улыбается задорной улыбкой. Бровками играет. Как будто мы одни здесь, а не с родителями у нее дома.
Я так и стою, как истукан.
А потом слышу за спиной.
- Мариш, может на диване рухнем? Хорошо сидим, потрындим еще, на мороз идти лень.
Я вижу, что улыбка Лили стала шире и задорнее. Оборачиваю голову и понимаю, что отец только что ей подмигнул.
- Что за?..
Договорить она мне не дает. Берет инициативу в свои руки.
- Ну а мы уже пойдем, пожалуй, а то поздно, - забирает из моих ладоней глинтвейн и относит на столешницу. Склоняется и чмокает маму, желает всем спокойной ночи, и толкает меня на выход бодро и задорно.
- Не расскажешь, кто тебя покусал? - спрашиваю негромко, пока накидываем верхнюю одежду и обуваемся.
- Я тебе уже сказала, - отвечает спокойно. - Чего хочу. Зачем тянуть? Поспешим.
