Персивел вздохнул с видом глубочайшего удовлетворения и двинулся к той бочке, в которой он совсем недавно был узником. Еще несколько минут – и на свет божий явился третий портрет. Четвертый нашелся в следующей бочке.
– Мы можем спасти школу, – выдохнула Дафна, не в силах поверить в их удачу. – Мы в самом деле можем спасти ее.
Персивел задумчиво провел по подбородку костяшками пальцев.
– Каждый из этих портретов – настоящий клад, – провозгласил он. – Знаешь, дорогая, для спасения школы даже и три картины – это прекрасно.
– Четыре, – сообщила ему Дафна. Он вперил в нее укоризненный взор и открыл было рот, но тут раздался голос Элспет.
– Дафна, милая, неужели это правда?
Мистер Денверс теперь уже сидел на полу, глядя на них.
– Дядя!.. – поспешила к нему Дафна.
– Я уже вполне пришел в себя.
Он попытался подняться, но не протестовал, когда и Элспет, и Дафна поддержали его под локотки.
Однако Дафне показалось, что он с большой готовностью опирался на руку Элспет, и она сочла за благо отойти. Впрочем, ни тот, ни другая этого не заметили.
Элспет отвела взгляд от дяди Тадеуса.
– Но картины… это правда? Они действительно так дорого стоят, что могут дать нам средства для спасения пансиона? О, Дафна, мистер Карстейрс… – она замолчала; глаза у нее налились слезами. – О, какое… какое счастье это будет для моих сестер… И… кузен Персивел, это вы? – она неуверенно засмеялась. – Ах, как давно все это было, как давно!
– Дорогая леди, – он галантно наклонился ей (поклон получился не очень изящным, поскольку серебряный кубок, который он все еще прижимал локтем к боку, несколько затруднял его движения) и поднес ее руку к губам. – Мне бесконечно больно, что наша встреча оказывается такой непродолжительной, но, увы, финансы мои пребывают сейчас в столь плачевном состоянии, что я должен снова покинуть эти берега.
– Вы уезжаете? – спросила Дафна со смешанным чувством надежды и сожаления.
– Вы не уйдете отсюда с пустыми карманами! – запротестовала Элспет. – Разве ваше участие в событиях этой ночи не дает вам права на награду?
– Дорогая кузина, – он улыбнулся и еще раз поцеловал ей руку, которую пока так и не выпустил. – Вот слова, достойные истинной леди!
Дафна изобразила на лице комическую скорбь.
– Меня совершенно затмили, – пробормотала она. – Но вы не сейчас еще уезжаете? – спросила она уже погромче. Может быть, Элспет и готова проявить великодушие и щедрость, но она вряд ли сможет смириться со скандалами, неизбежно возникающими вокруг Персивела.
– Ах, милочка! – Его глаза блеснули. – Италия… нет, лучше Париж. Я всегда мечтал о заведении в этом великом городе. Где-нибудь поблизости от улицы Сент-Оноре. Да, пожалуй, так. – И он погрузился в сладостные грезы.
– А ваша школа, – обратился мистер Денверс к Элспет, – значит для вас столь же много, как и для ваших сестер? – Его голос звучал несколько необычно.
Элспет колебалась.
– Я вкладываю душу в эту школу ради них, – произнесла она, наконец. – Их просто вообразить невозможно без пансиона. Слишком долго он был опорой их жизни.
– А вашей? – настойчиво повторил он. И снова она ответила не сразу: она тщательно взвешивала каждое слово, которое ей предстояло произнести:
– Мне больше некуда приложить свои силы. – Ее голос звучал приглушенно, и она не смела поднять глаза.
– А если бы такое поле деятельности нашлось? – Мистер Денверс взял ее за руки, вынуждая ее взглянуть ему в лицо.
– Мне… мне требуется много дела, чтобы занять меня целиком. – Она едва заметно улыбнулась.
– По-моему, – возразил мистер Денверс, – жена сельского викария не может пожаловаться на скуку.
– И ни на что другое, – выдохнула Элспет, глядя на него как заколдованная.
Мистер Денверс не стал дальше тратить время на слова. С завидным присутствием духа он привлек к себе свою – не протестующую – леди и поцеловал ее.
Дафна отвернулась; радость и тоска наполняли ее душу. Ей будет не хватать кузины: без мягкого юмора Элспет пансион станет совсем другим. Он будет казаться пустым. И пустой покажется вся ее жизнь.
Да, она всегда сможет присоединиться к дяде Персивелу в Париже. В Англии, похоже, ей мало что остается. Только Джейн пока нуждается в ней, но очень скоро состоится ее первый выезд в свет, и Дафна останется одна, потихоньку превращаясь в занудную старую деву.
– Дафна! – позвал ее Тадеус, поразив девушку непривычно серьезной интонацией. – Я признаю, ты действительно сама знаешь, что для тебя лучше. Не позволяй своему упрямству помешать тебе сделать правильный выбор.
Упрямству… Если бы только упрямство стояло у нее на пути!
Адриан нагнал ее, когда она добралась до подножия лестницы, и дотронулся до ее плеча. Взглянуть ему в глаза она не посмела и предпочла перейти в наступление.
– Вероятно, теперь вы уедете… А мне… мне остается только поблагодарить вас за все, что вы сделали для нас.
– Мне известно, как вы ненавидите быть в долгу перед кем бы то ни было. Так, может быть, вы, в свою очередь, согласитесь сделать мне ответное одолжение?
