Ее прервал протестующий скрип, раздавшийся в дальнем конце коридора. Пальцы Дафны вцепились в руку Адриана. Успокаивающим движением он положил ладонь свободной руки на эти дрожащие холодные пальцы и испытующе взглянул ей в глаза.
– Почему бы вам не подождать здесь, пока я буду разбираться, в чем там дело?
Она встряхнулась, как будто отбрасывая прочь нервный приступ, который заставил ее окаменеть, и тут, видимо, до нее дошло, что она цепляется за руку мистера Карстейрса. Она отшатнулась, как ужаленная, и расправила плечи.
– Разбираться буду я.
С этими словами она двинулась по коридору и не стала возражать, когда Адриан последовал за ней. Дойдя до двери помещения, которое было рядом с ее спальней и напротив комнаты Адриана, она остановилась и подалась назад. Адриан приблизился к двери и приложил ухо к замочной скважине. Это кладовая, вспомнил он: вечером он уже побывал здесь.
Дафна прижалась щекой к плечу Адриана, снова ухватившись за его рукав. Ощущение ее близости будоражило его, возбуждая мысли, совершенно не подобающие духовному лицу. Он не без сожаления отогнал их прочь. Эти мысли он проанализирует потом, на досуге.
А сейчас его задача – охота за привидением. Из кладовой не доносилось ни звука. В лучах двух свечей блестела дверная ручка, и он повернул ее. Старинная дубовая дверь отворилась внутрь, издав лишь едва слышимый скрип. Он высоко поднял свой подсвечник, и они вместе вошли в кладовую.
Заплясали тени, отступая к потолку и углам, по мере того как он проходил к середине помещения, загроможденного обломками минувших веков. Нахмурясь, Адриан обводил кладовую взглядом; он был начеку и пытался уловить любое движение, любую ускользающую форму, любой обманчивый звук. Ничего. Во всяком случае, ничего подозрительного. Мерцающий свет порождал бесчисленные эфемерные очертания, но все они оказывались совершенно невинными.
Вдруг позади него – в коридоре или в дальних комнатах – раздался звук, словно по полу волокли что-то тяжелое, царапая половицы. Дафна охнула; Адриан выбежал в коридор. Лишь мгновение поколебавшись, он распахнул противоположную дверь – и остановился, прикованный к месту, вглядываясь в светящийся образ, который возник перед ним.
Казалось, что это некая колеблющаяся форма, заполненная переливающимся сиянием. Контуры ее непрерывно изменялись. И вдруг с душераздирающим стоном видение медленно поднялось в воздух и словно затрепетало в налетевшем порыве холодного ветра.
Ветер задул свечу Адриана, и помещение погрузилось во тьму. Адриан почувствовал, что кто-то со слабым стоном схватил его за руку и прижался к нему. Дафна. Он обнял ее за плечи, удерживая ее подле себя, но не отрывая глаз от светлого туманного образа, который парил на высоте примерно трех футов от пола. В темноте опять что-то скрипнуло, и снова воцарилась тишина. Еще мгновение – и мерцающая фигура исчезла. Все еще удерживая Дафну одной рукой, Адриан умудрился извлечь огниво из своего вместительного кармана и высечь язычок пламени. Мягкий свет снова отогнал мрак.
На этот раз никакое призрачное видение уже не парило перед их глазами.
Бережно – и не без сожаления – он высвободил свою руку из руки Дафны.
– Я хочу посмотреть.
Она вздрогнула.
– Это… было… это действительно было?
– Очень даже действительно, должен сознаться. Настолько действительно, что духи здесь ни при чем.
Она взглянула на него широко открытыми потемневшими глазами; даже в слабом свете было видно, как она побледнела.
– А вы когда-нибудь видели настоящее привидение?
Адриан усмехнулся.
– Ну как же, – немедленно признал он. – Даже два. Первое – это Серый Монах в Галлифордском замке, а второе – бедный старый архиепископ Лод в Оксфордском колледже святого Иоанна.
– Архиепископ… – ее голос замер, но глаза не отрывались от его лица.
– Он был архиепископом Кентерберийским, пока его не обезглавили. Середина семнадцатого столетия, если я правильно помню. Он любит погонять шар в библиотеке.
– Погонять шар? Вы имеете в виду мяч?
– Нет, нет. Свою собственную голову. Он, видите ли, катает ее по полу.
– Как спокойно вы это все воспринимаете! Я, наверно, завопила бы во весь голос и убежала куда глаза глядят, если бы когда-нибудь увидела подобную сцену!
Адриан возразил, улыбнувшись:
– Ну, Серый Монах совершенно безобиден. Я сомневаюсь, чтобы он хоть раз выкинул что-нибудь действительно зловредное; в крайнем случае, он может укоризненно покачать головой в капюшоне тому, кто попадется ему на пути. По-моему, он страдает от одиночества и слоняется по земле просто в поисках компании. Что же касается архиепископа, то, мне кажется, его единственная цель – нагнать страху на студентов-новичков, так чтобы они его боялись больше, чем преподавателей. Ну как, вы чувствуете себя уже получше?
Ее негодование было неподдельным.
