– Призраки… – замогильным голосом повторил Джордж. – Если за все это время вы не нашли вещественных следов, значит, они – настоящие привидения. – Он схватил Дафну за руку. – Может быть, вам всем следовало бы уехать отсюда… конечно, совсем ненадолго, пока эти бедные мятущиеся души снова не обретут покой.
– Но школа…
– Разве вы не можете на месяц отложить начало занятий? – Он смотрел на нее умоляющим взглядом.
– Тогда мы лишились бы платы за обучение. А вы… вы бы лишились своей ренты.
Он моргнул и проглотил слова, которые уже готовы были слететь с языка.
– Рента… – повторил он, сразу упав духом. Дафна бросила встревоженный взгляд на мистера Карстейрса, а затем снова обратилась к кузену:
– Может быть, вы зайдете в дом? Я уверена, что для вас найдется бокал вина.
– Нет, нет, благодарю. – Он выпрямился. – Вы очень добры, но я в полном порядке. Не нужно никого беспокоить. Я знаю, как должны быть заняты кузины в это время дня, когда приближается час обеда. Мне совсем незачем заходить, совсем незачем.
Все еще бормоча под нос какие-то уверения, он пустился в обратный путь к особняку.
Помолчав, Дафна взглянула на мистера Карстейрса.
– Судя по его виду, почти наверняка можно сказать, что он расстроен.
– Да, но почему? Потому что мы ничего не узнали, или потому что боится, как бы мы не узнали чего-то.
– Вы же видели, как он воспринял мое напоминание насчет ренты. Рента ему нужна. Арендная плата от крестьян и наполовину не покрывает его расходов.
– Итак, – заключил мистер Карстейрс, – тайна пока остается тайной.
Вечером, как только юные леди и их наставницы покинули столовую, Адриан продолжал обследование стен в этом помещении. Пока что он основательно проверил только библиотеку на первом этаже, но библиотека казалась наиболее подходящим местом для размещения двери, открывающей доступ в потайной ход, и, возможно, строители такого хода отвергли этот вариант именно потому, что он был самым очевидным. Теперь ему предстояло – насколько позволят время и обстоятельства – повторять всю процедуру в каждом помещении, до тех пор, пока он не найдет то, что ищет. Где-то должна быть спрятанная дверь. Где-то… и как-то она открывается. Каково бы ни было устройство для управления дверью – оно должно быть искусно замаскировано.
Отмахнувшись от назойливой мысли, что следовало бы посвятить часок-другой Геродоту, Адриан занялся дубовой обшивкой стен. Он ощупывал панели дюйм за дюймом, легко проводя пальцами по поверхности, чтобы уловить малейшую неровность. Поиск не дал ничего, если не считать одного случайного отверстия от выпавшего сучка, которое упорно отказывалось выдавать хоть какие-то секреты. При простукивании стен звуки свидетельствовали только об их добротности.
Когда дрова в камине прогорели и остались только угольки, Адриан взял кочергу и с ее помощью проверил все камни, которыми камин был выложен изнутри. Слой сажи затруднял задачу, но Адриан не прекращал попыток; и все-таки он не мог найти даже намека на некий спрятанный механизм – никаких металлических колец, никаких декоративных выступов.
Даже решетка оказалась вполне безобидной. Он встал и салфеткой вытер свои перепачканные сажей руки.
Итак, библиотека и столовая проверены. Оставались еще несколько комнат, но он не позволит этой перспективе запугать себя. Как лошадь, закусившая удила, он не желал, чтобы его остановили. Его друзья – завзятые охотники – сказали бы так: «он шел по свежему следу»… хотя вернее было бы назвать этот след «слабым, но зовущим в погоню». Нет, он не отступится.
Остаток вечера Адриан провел в кабинете, классах и, наконец, в гостиной, действуя так же, как и в столовой. Когда, наконец, с этим было покончено, он был вынужден признать, что все его усилия не привели ни к чему, кроме растущего убеждения, что он вообще нисколько не продвинулся к цели.
Глубокой ночью, когда стрелки часов показывали уже без семи минут два, он позволил себе поддаться изнеможению и на время прервать свои труды. Поднявшись к себе в комнату, он решил, что завтра вернется в чердачную кладовую и еще раз проверит каждую доску.
Если в течение этой ночи духи и разгуливали по дому, Адриан их проспал. Утром он встал, чувствуя себя вполне отдохнувшим и более чем когда-либо уверенным в своих силах. Или упрямым и тупым, как осел, как это любезно сформулировала бы его сестра Лиззи. Каждой частицей своего существа он ощущал готовность вновь приступить к прерванной работе, на которую он сам себя обрек. Нет, все-таки не каждой – не молчала его совесть. В первую очередь он должен провести утреннюю службу, да и заброшенный трактат тяжким бременем лежал на его душе.
Когда Адриан встал перед рядами собравшихся в гостиной – хорошо обысканной гостиной, напомнил он себе – он обвел взглядом присутствующих девочек. Он понемногу начал узнавать их: эти дружат между собой и всюду держатся вместе, а те только и думают, как бы сорвать урок. А на этих можно положиться – они не подведут в трудный момент.
